VVVasilyev@...

 

Часть четвёртая
____

ПОГОНЩИКИ ПРАВЯТ СЛОНАМИ
_____

 

Глава 1

... И ширится вокруг безжизненная гладь,
И берега тускнеют, отдаляясь...

Напоённые прохладой строчки чьих-то стихов всплыли в тёмном пространстве головы, повторились многократно гулким шёпотом, заставили вспомнить лето, море, ветер... и Павел ощутил себя стоящим на твёрдом полу в блестящем спецкостюме, с мечом в правой руке и чьей-то ладонью в левой. Рядом стояла незнакомая красивая девушка, почти девочка, с волной светлых волос, перехваченных лентой, с лицом испуганным, но оттого ещё более красивым, стройная, одетая в необычный, знакомый по историческим фильмам наряд: охотничий кафтан, подпоясанный кушаком, кожаные штаны, мягкие сапожки со слегка загнутыми носами, за плечом лук и колчан со стрелами.
— Где мы? — низким голосом с необычным акцентом спросила девушка, старательно пряча страх в глубине больших голубых глаз.
И тогда Павел вспомнил, кто есть он сам и кто стоит рядом. Это была Ясена, девочка-россинка из далёкой Ветви времени, где жили люди и разумные медведи — медвяны. Не отвечая на вопрос, Павел огляделся.
Трансгресс высадил их в довольно странном месте.
Они стояли на голом трещиноватом холме с белесой высохшей травой. Холм являл собой часть бугристой равнины, которая всего в радиусе километра была ограничена чем-то похожим на приплюснутый купол из матового стекла или полиэтиленовой плёнки. Купол источал тусклый желтоватый свет, не дающий теней. Ажурная чёрная труба трансгресса боком касалась вершины холма, на котором стояли Жданов и Ясена, и уходила в обе стороны, исчезая в стенках купола. В этом мире тишины и неподвижности почти ничего не росло, если не считать высохшего до белизны кустарника, стелющегося в лощинах между холмами, напоминающего мотки проволоки или кораллы.
Но дышалось в этом мирке на удивление легко, а сила тяжести не превышала земной.
— Куда мы попали? — переспросила притихшая Ясена, не торопясь вынимать ладонь из руки Павла.
— Разберёмся, — улыбнулся он. — Здесь никого нет, не бойся.
— Я и не боюсь, — вспыхнула девушка, выдёргивая руку, и демонстративно отошла на несколько шагов.
Павел обвёл внимательным взглядом череду холмов, пожал плечами. Если трансгресс выбросил их здесь, значит, в этом был смысл. Не стоило задавать риторические вопросы, следовало выяснить всё самим. Хотя, с другой стороны, можно было, не прилагая никаких усилий, соединиться с информом трансгресса и у него узнать, где они оказались. Однако делать этого Жданов не стал. Что-то мешало ему: не гордость и не равнодушие — ощущение скованности, порождённое присутствием трансгресса. Словно внутри ажурной трубы сидел некто холодно-рациональный и ждал, что предпримет человек, пользующийся доверием Тех, Кто Следит.
Вокруг не было ни одной живой души, кроме Ясены, не шелестела трава под ветром, не порхали насекомые, мир был неподвижен, сер и скучен, но чувство ожидания росло, Павлу активно не нравилась подобная тишина, и он наконец не выдержал. Со свистом крутанул меч вокруг себя, как бы обвив тело спиралью защитного приёма, и почти прокричал, заставив Ясену вздрогнуть:
— Эй, кто здесь? Выходи!
— Спасибо, — раздался ниоткуда — ни сверху, ни снизу, ни сбоку, а как бы со всех сторон сразу — гортанно-скрежещущий голос, и рядом с Павлом проступила, уплотняясь на глазах, фигура человека в плаще из металлических пластин, с головой, прятавшейся под необычной формы шлемом, напоминающим голову насекомого и ящера одновременно. Что это могла быть и «родная» голова существа, Павел не подумал, ему почему-то показалось, что это шлем. Впрочем, было ли так на самом деле, он так никогда и не узнал. Гость человеком явно не был.
На соседнем холме проявилась из воздуха, как проявляется изображение на фотобумаге, некая бурая с чёрными прожилками масса, сформировавшаяся в двадцатиметровую громаду, больше всего напоминавшую гигантский черепаший панцирь.
— Извините, — проронил гость небрежно, — это мой перемещатель. Ничего, если он тут меня подождёт?
— Ничего, — великодушно разрешил Павел, одновременно прощупывая ауру незнакомца, но никаких негативных токов не ощутил. Гость излучал в пси-диапазоне, и очень мощно, однако в его ауре не таилось угрозы, злобы, презрения или высокомерия. Он скорее был равнодушно-вежлив и — совсем немного — заинтересован встречей, хотя в этом интересе было больше флегмы и ленивого каприза.
— С кем имею честь? — учтиво спросил Павел, жестом успокивая Ясену, схватившуюся за лук.
— Неважно. — Гость махнул рукой в «латной перчатке» и вызвал этим движением перезвон металлических пластин плаща. — Случайно проплывал мимо и увидел вас. Ведь вы Павел Жданов из независимой Ветви?
— Жданов, — кивнул Павел. — А что значит из независимой Ветви? От чего независимой?
— Вопрос некорректен, — сказал гость, не объясняя тем не менее, в чём его некорректность. — Но вообще-то вы не производите впечатления Исполнителя.
— А я и не исполнитель, — пожал плечами Павел. — Вы меня с кем-то спутали, наверное.
— Мне говорили именно о вас. Хотя возможна и ошибка. Вы не единственный Павел Жданов, вовлечённый в Игру.
— Уважаемый сэр, — насупившись, произнёс Павел, — не соблаговолите ли объясниться? Вы говорите загадками, не понятными ни мне, ни моей спутнице, что с вашей стороны не совсем вежливо.
— Что и как говорить, решаю я сам, — ответил незнакомец в шлеме, и прозвучало это на удивление не грубо, без пренебрежения, даже миролюбиво, просто как констатация факта. — А вежливость всего лишь эмоциональная окраска информации. Или вы думаете иначе? Для вас важен тон беседы?
— В принципе... пожалуй, — озадаченно проговорил Павел, погладив руку прижавшейся к нему сзади Ясены. — И всё же, кто вы?
— А что вы сделаете, если я не отвечу?
Павел взвесил в руке меч-дриммер, напрягся, пытаясь проникнуть под слой пси-поля, которым был окутан незнакомец, и ему показалось, что сквозь металл шлема на миг проступили черты лица чужака — нечеловеческого лица.
— Спасибо, я понял, — кивнул гость. — Не буду вам мешать. Прощайте. Может быть, наши пути ещё пересекутся, хотя вы — воин, а я — бродяга. Имени в человеческом понимании у меня нет, я ведь всего лишь один из немногих, один из отдельных «я» организма «мы». Но если хотите, можете называть меня Мимо.
С этими словами незнакомец в плаще стал таять, расплылся в облачко дыма, которое скользнуло к громаде перемещателя и всосалось в него. Перемещатель превратился в струю чёрной жидкости, брызнувшую в две стороны, растянулся в струну, вонзившуюся в противоположные бока купола, исчез. Лишь в тех местах, где он пронзил купол, некоторое время виднелись чёрные кольца, пока не расплылись кляксами и не пропали.
— Он волхв, — с дрожью в голосе проговорила Ясена. — И очень-очень чёрный! Страшный! Сильный!
— Мне он страшным не показался, — задумался Павел. — Сильным — пожалуй, и ещё странным и чужим. Но он, конечно, не волхв, не человек вообще. Что он хотел мне сказать? Или ничего? Просто посмотрел как на диковину, и всё. Голова кругом!.. На что он намекал, говоря, что я не единственный Жданов?
Павел вдруг вспомнил о трансгрессе.
— Подожди-ка меня здесь, я попытаюсь кое-что выяснить.
Ясена хотела возразить, но проглотила слова, так как больше всего на свете боялась, что её упрекнут в трусости.
— Я погуляю, — сказала она, отходя с решительным видом.
Пряча улыбку, Павел подошёл к трубе трансгресса, чуждой этому миру, как чужими были здесь и они с девушкой, подвесил себя по центру старт-объёма.
— Трансгресс Сола сто три готов к перегибу, — раздался в его голове тихий мурлыкающий женский пси-голос. — Ближайший выход...
— Отставить выход, — прервал автомат Павел. — Нужна связь с информом «Сола сто три».
— К сожалению, связь невозможна, — прошелестел голос. — «Сол сто три» принадлежит к распадающейся Ветви с вырожденной более чем на семьдесят процентов реальностью. По сути это виртуальный мир, скатывающийся к одномерному континууму. Его информ перебазирован...
— Жаль, — не дослушал разочарованный Жданов. — Я хотел кое-что выяснить. А может, знаете вы? С кем я только что беседовал возле трансгресса? Вы видели?
— С бровеем.
— С кем, с кем?
— Мне известно, что где-то «внизу» — координатами это слово считать вряд ли представляется правомерным — существует племя Бродящих по Ветвям времён. Он один из них.
— Что же, они бродят по мирам на своём транспорте?
— Другими сведениями не располагаю, извините.
— И за то спасибо. Выпустите меня.
Павел снова оказался на холме под трубой трансгресса, странным образом соединявшего Ветви и, по словам волхва Рода из племени россинов, ставшего своеобразной Ветвью времени, миром без конца и без начала.
Ясена стояла спиной к нему в напряжённой позе, готовая к стрельбе из лука, и Павел сразу понял, что произошло нечто напугавшее девушку. Мгновенно сосредоточился, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к своим ощущениям. И почуял медленное, но неотвратимое приближение какого-то холодного, беспощадного, свирепого существа, абсолютно чуждого всему тому, чем жил и чему радовался человек.
Спустя несколько мгновений Павел понял, что это его подсознание отреагировало таким образом на пси-поток, так называемый поток внимания, образованный мыслеизлучением некоего существа или группы существ. Но то, что эти существа друзьями не были, понять было несложно.
Оглянувшись ещё раз кругом и отметив, что в пределах видимости кроме трансгресса нет ни одного живого объекта или сооружения, способного возбудить поток внимания, Павел пробормотал:
— Надо нам побыстрее уносить отсюда ноги.
— Куда? — отозвалась Ясена, приободрившись.
— За пределы этого купола. Не нравится мне взгляд в спину... А что случилось, пока я отсутствовал?
— Кто-то выглянул оттуда. — Девушка показала вверх, вздрогнула. — Черный весь... и глаз один, красный, светится... Посмотрел и скрылся.
— Хронорыцарь? — пробормотал Павел. — Если это хронорыцарь, то, во-первых, у нас появился могучий союзник, а во-вторых, где-то поблизости должен быть расположен Ствол. Но, с другой стороны, мы с тобой недостаточно хорошо экипированы для его поиска и вообще для серьёзного похода.
— У меня же лук и нож, а у тебя волшебный меч. Разве этого мало?
— Недостаточно. Придётся снова обращаться к обслуге трансгресса. Подожди меня ещё немного.
Павел коснулся мечом трубы трансгресса, впустившей его внутрь, и произнёс с некоторым стеснением:
— Простите ради Бога, это опять я. Не могли бы вы обеспечить меня и мою спутницу защитными комплектами? Нам придётся путешествовать, а условия за стенкой этого пузыря могут отличаться от земных.
— Вы уже находитесь под защитой местного исполнителя наших законов, — прозвучал вежливый женский голос. — Условия жизни в «засыхающей» Ветви не позволяют выжить живым существам биологических видов, в том числе и человеку. Даже уцелевшие осколки Мира не везде имеют благоприятный состав воздуха, необходимую интенсивность излучений и электромагнитных полей.
— Но мы... как бы это сказать... не видим никакой защиты, не ощущаем ничего...
— Вокруг каждого из вас создан так называемый темпор-кокон, определённый объём пространства с заданными свойствами, управляемый вами на уровне инстинкта, физиологических реакций, позволяющий дышать и отправлять естественные потребности. Объём можно сделать видимым, но это вовсе не обязательно.
— Нечто вроде скафандра, так сказать. Весьма предусмотрительно с вашей стороны. Благодарю. Каковы же запасы кокона? Как долго мы будем находиться под его защитой?
— Вблизи нашего парамоста — бесконечно долго, вдали — от месяца до нескольких часов, всё зависит от нагрузки на кокон. Его энергетические возможности, к сожалению, ограничены.
Ещё раз поблагодарив инк-распорядителя трансгресса, Павел «сошел» на землю, успокаивающе кивнул Ясене, делавшей вид, что она никого и ничего не боится.
— Всё в порядке, девочка. Можем идти на разведку.
Они спустились с холма в низину, обходя скопления высохшего кустарника, а может быть, и кладбище скелетов неведомых существ, поднялись на следующий холм. Снова спустились и поднялись и вскоре вышли к краю холмистой равнины, где начиналась испускающая необычный тусклый свет плёнка купола. Дриммер в руке Павла придавал ему силы и уверенности, и он даже задумался над этим явлением: меч действительно внушал владельцу спокойствие и уверенность, но экспериментировать, изучать возможности дриммера, с которым Павел не имел дела в бытность свою грифом безопасности, хотя тот и был создан на Земле его Ветви, было недосуг.
При ближайшем рассмотрении стенка купола продолжала создавать впечатление прозрачной слюдяной плёнки, за которой ворочался густой золотистый туман. Павел тронул её кончиком меча. Ничего не произошло. Лезвие с некоторым усилием пронизало пленку, как бы преодолевая сопротивление туманной Среды, и вышло обратно, не оставив следа. Чувствуя вздрагивание плеча Ясены, Павел коснулся плёнки рукой, совершенно не представляя себе, как будет взаимодействовать с препятствием подаренный трансгрессом темпор-кокон.
Рука ощутила упруго-податливое сопротивление, прошла сквозь плёнку, исчезая в тумане, словно он был настолько плотен, что не пропускал свет. Решившись, Павел шагнул в стену сам, потянув за собой девушку, и... оказался висящим в белесой светящейся пустоте, в светлой бездне без конца и края, заполненной не то паром, не то действительно плотным туманом, не позволяющим разглядеть спутника уже в метре от себя.
Ахнула повисшая рядом, одевшаяся в ореол золотисто-голубого свечения Ясена, хотя ощущений падения бездна не вызывала. Люди явно висели в тумане, ни на что видимое не опираясь, и тем не менее здесь не царила невесомость, тело привычно работало в прежнем режиме, низ был низом, верх — верхом. И лишь спустя ещё какое-то время Павел сообразил, что это, вероятнее всего, действие защитного кокона, спасающего владельца от неприятных ощущений.
Он оглянулся.
Сзади постепенно исчезала в бездне странная кружевная тень, словно комок паутины, совершенно непохожий на тот мирок, из которого они выбрались в туман. Павел невольно сделал движение к нему, испытав вдруг страх навсегда остаться в этом белесом нигде без опоры под ногами. Потом пришла трезвая мысль: если бровей Мимо из племени Бродящих по Ветвям смог запросто посетить пузырь с кусочком уцелевшей местной природы, то путешествовать в этом мире «засыхающей» Ветви может, наверное, любой. Надо просто выяснить, как это делается.
— Держись, Ясена, — оглянулся Павел на спутницу, которая крутила головой во все стороны, но не паниковала и выглядела возбуждённой и воинственной. Видимо, она воспринимала происходящее с ней как волшебный сон.
Девушка не ответила, из чего Павел сделал вывод, что их невидимые «скафандры» раций не имеют, а Среда, в которой они находятся, звук не проводит. Он попытался плыть в тумане как в воде, сделав пару движений брассом, но из этого ничего не вышло, их положение не изменилось, разве что Ясена, руку которой он выпустил, превратилась в кружевную тень и стала отдаляться. Испугавшись по-настоящему потерять девушку, Павел рванулся к ней, оттолкнувшись изо всех сил от пустоты ногами, достал рукой край кружевной тени и с облегчением перевёл дух. Тень превратилась в Ясену, ещё не успевшую ничего понять и испугаться. Подтянув её к себе вплотную, так что они повисли, обнявшись, он проговорил:
— Надо чем-нибудь обвязаться, чтобы не потеряться в тумане. У тебя есть какая-нибудь верёвка, шнурок?
На этот раз девушка услышала его. Их темпор-коконы, наверное, соединились и образовали общий кокон защиты.
— Есть запасная жилка для силков, но не длинная, локтя на четыре. — Девушка достала из кармана куртки тонкий кожаный ремешок. — Вот.
— Хватит.
Павел обвязал себе левую руку выше локтя, потом то же сделал спутнице, подёргал — держит.
— Порядок. Ну а теперь попробуем летать в этой белой пустоте. Летал же бровей, да и хронорыцарь, которого ты видела.
Он приблизил к лицу меч и медленно, с нажимом, проговорил:
— Ищи большие тяготеющие массы!
Острие меча засветилось голубым льдистым светом, и тотчас же возникло ощущение движения, плавного скольжения, полёта. Дриммер выполнял желание хозяина, хотя как он это делает, понять было невозможно. В этом белом тумане, скрывающем неведомые бездны и глубины, все человеческие чувства отказывались служить человеку, и даже сенсорика паранорма ничего не давала Павлу, кроме ощущения слепоты и безнадёжности. Мир «засыхающей» Ветви упрощался, распадался, сжимался, умирал, и эти ощущения были главными.

 

Глава 2

Они высадились на этот спокойный берег после трёх неудачных попыток найти то, ради чего трансгресс высадил Павла в Метавселенной «засыхающей» Ветви времени, — Контрствол «хирургов».
Сначала дриммер привёл их к самому настоящему астероиду — каменистому обломку горы размером с Фобос, спутник Марса. Ни воздуха, ни признаков жизни астероид не имел, весь утыканный острыми шипами и столбами скал, усеянный камнями и кратерами самых разных размеров. Некоторые из столбовидных скал угрюмого багрово-фиолетового цвета сильно смахивали на обелиски, сооружённые чьими-то руками, и, возможно, так оно и было, однако ни один из них не подходил под определение «техническое сооружение типа здания хроноускорителя», и Павел не стал обследовать эти скалы, несмотря на явный интерес Ясены к подобного рода мероприятиям.
Вторая попытка оказалась удачней. Дриммер вывел своих хозяев к пустырю, охватывающему часть мира с довольно приличной по площади пустыней и низменностью, бывшей когда-то дном моря. Полоса искрящейся соли явно указывала на береговую линию, а цвет низменности — буро-седой, с длинными зеленоватыми потёками, вызывал в памяти пересохший земной Арал или Мёртвое море. Но самым потрясающим открытием для Павла, не говоря уже о Ясене, стала светящаяся золотом и серебром пустыня, представлявшая собой древнее поле битвы.
Застывшие исполины, принятые сначала Ждановым при взгляде издали за каменные глыбы, увязшие в песке, оказались останками погибших воинов, среди которых нашлись известные ему хронорыцари и шестилапы с головой змеи. Разве что размеры их раз в десять превышали размеры тех, с кем имел дело сам Павел.
От приподнятого края ограниченной куполом «неба» пустыни до полосы соли, бывшего берега моря, он насчитал около сотни полузасыпанных песком фигур, но лишь треть их принадлежала чёрным всадникам с их извечными противниками — шестилапыми обезьянозмеями, а также черепаховидным автоматам с гибкими розовыми усами и гофрированным, как резиновые шланги, шипастым червякам, остальные монстры были Павлу неизвестны. Стоя у одного из них, напоминающего металлическую сколопендру с полурасплавившимся брюхом, Павел внезапно понял, что масштаб войны, в которую были вовлечены люди вокруг здания хроноускорителя, гораздо больше, чем они себе представляют, и что, возможно, причина этой войны лежит не в запуске или выключении ускорителя времени, а совсем в другой плоскости, в плоскости интересов могущественных существ — «хронохирургов», Тех, Кто Следит и других, о которых человек не имеет ни малейшего представления.
Озарение было неожиданным и заставило Павла переоценить своё отношение к происходящему. Он даже подумал: уж не внушил ли ему кто-нибудь эту мысль? Причём явно не Те, Кто Следит, потому что им ни к чему заронять сомнения в душу человека, союзника и воина, отстаивающего их интересы.
Павел огляделся в поисках того, кто мог бы послать не ощутимый сознанием, но воспринятый подсознанием телепатический импульс, никого не увидел, кроме сотни закованных в броню гигантов, торчащих из песка, ничего не почувствовал, кроме тревоги, восхищения и ужаса Ясены, и отложил анализ идеи на более подходящее время. Чувство тревоги передалось и ему, потому что кто-то шёл по его следу и уверенно приближался.
Здесь, на поле боя, происшедшего в незапамятные времена, они не задержались. Пейзаж после битвы действовал на обоих угнетающе. Было неважно, кто в конце концов победил в этой битве, главное, что все её участники погибли, отдав жизни во имя целей, сформулированных не ими.
Надо найти того, кто подсказал бы мне, каковы эти цели, — подумал Павел. — Кого-нибудь из независимых наблюдателей. Того же бровея Мимо, к примеру. Знает поди, но ведь не скажет. Или скажет?.. Если хорошо попросить? Может быть, вся наша возня со «спасением Вселенной» не более чем игра? Правила которой разработаны не нами?..
— Какое жуткое место! — прервала его размышления Ясена, огромные и круглые глаза которой говорили о её чувствах больше, чем слова.
Павел мысленно согласился с ней. Место действительно было жутким, хотя апофеозом войны человеку служить не могло. Бились и умирали здесь не люди.
Покинув этот печальный угол местного космоса, Павел и Ясена долго молчали, продолжая неспешный по их мерке полёт в тумане между каплями-осколками «засыхающей» Ветви времени. Каждый думал о своём, но у Ясены терпения было меньше, и она принялась рассказывать о своих переживаниях и о том, что видела в походах на земле предков, сравнивая те ужасы и эти. Потом примолкла и она. А вскоре дриммер притащил невольных путешественников к новому пузырю, осколку мира, заключённому то ли в кокон неведомого поля, то ли ограниченного законами «засыхания» Ветви; в своё время и Земля вместе с Солнечной системой была ограничена сферой свёртки пространства, пока действия отряда Жданова не деблокировали её и не поменяли закон свёртки на закон «виртуального сна» Метагалактики, разрешающий подобное «сонное мигание».
Этот мирок был похож на скопище разбитых вдребезги витрин. По всему многокилометровому пространству (идеальная плоскость, напоминающая пористую белую кость) стояли ряды гигантских стометровых чёрных рам из неизвестного материала, а под рамами лежали груды толстого, в полметра толщиной, стекла! Так это выглядело издали, так это смотрелось и вблизи. Отыскались и виновники погрома: гигант-хронорыцарь и ежасто-пластинчатая тварь с многосуставчатыми лапами. Они сошлись здесь в ближнем бою, врукопашную, и погибли, не выпуская друг друга из объятий. Часть корпуса хронорыцаря и круп его коня-кентавра были искромсаны, буквально нашинкованы, как шинкуют капусту, а половина тела крабоежа превратилась в расплавленную металлическую лужу.
Смотреть на застывших навеки бойцов было неприятно, и Павел со спутницей поспешили удалиться из этого пузыря.
Вскоре они нашли небольшой мирок, смахивающий на приоткрытую раковину моллюска, и устроились на отдых. Длина «раковины» не превышала сотни метров, а толщина — метров двадцати. В полураскрытые створки благодаря рассеянному свету, льющемуся отовсюду, со всех сторон пузыря, в котором была заключена эта загадочная конструкция, виднелись какие-то отблёскивающие перламутром вздутия, жилы, перепонки с отверстиями и центральное ядро, действительно похожее на гигантскую жемчужину. Желания исследовать объект ни у Павла, ни у Ясены не появилось, они просто присели на створке «раковины», созерцая пустой зеленоватый «небосвод» этого мирка, потягивая тоник из тубы, оставшейся у Павла в коробке НЗ.
Поразмышляв, он пришёл к выводу, что не знает, в какой стороне искать пузырь с частью здешней природы, приспособленной «хронохирургами» для строительства Контрствола. Этой мыслью Павел и поделился с Ясеной, польстив тем самым её самолюбию, как бы поставив девушку в равное положение.
— В таком мире я бы жить не захотела, — заявила она искренне. — Он весь пропитан скорбью. — Огорчилась: — А где искать ваш корстол, я не знаю.
— Контрствол.
— Ну, всё равно. Может быть, он знает? — Девушка показала на меч, струившийся под рукой Павла, словно ручеёк голубоватого пламени. — Меч-то волшебный.
— К сожалению, он тоже имеет пределы возможностей. И дриммер вовсе не меч. То есть я хочу сказать, что функции оружия — не главные в его программе. Он может стать любым предметом, свойства которого заложены в памяти программатора. Может выполнять много полезных работ, служить щитом, врачевателем, поваром, ремонтником, исследователем, анализатором, строителем... не помню, чем или кем ещё.
— Почему же ты не прикажешь ему стать глазом, который видит сквозь туман?
Павел вздохнул.
— Я не знаю кода управления, или, говоря иначе, «слова власти». Он меня слышит, но повинуется лишь в пределах той формы и функции, которая введена сейчас его в программу.
— Так поговори с ним, — простодушно предложила Ясена. — Объясни, что нам нужно.
— Боюсь, не смогу объяснить. Хорошо ещё, что он не отказывается служить проводником, иначе мы с тобой утонули бы в этом тумане и никогда не нашли дороги к таким вот уголкам. Кстати, совершенно не представляю, как дриммер ориентируется по гравитации. Я, например, абсолютно не могу здесь ориентироваться.
— Я тоже, — призналась девушка. — Как слепая и глухая. А что мы будем делать дальше?
— Трансгресс не зря высадил нас в этом мире. Наши друзья, пославшие нас сюда, ошибиться не могли. «Хирурги» строят Контрствол где-то здесь. Надо искать. Будем следовать за мечом от пузыря к пузырю, пока не наткнёмся на тот, который нужен.
— А если нас заметят? Будем сражаться?
Павел внимательно посмотрел на слегка осунувшееся милое, прекрасное девичье лицо.
— Если хочешь, вернёмся к трансгрессу и я попробую уговорить автоматику... э-э... демона трансгресса, отправить тебя домой.
Ясена покраснела, гордо вскинула голову.
— Я никуда не пойду! И не надо считать меня слабой слизянкой, я воин и сама могу за себя постоять!
— Хорошо-хорошо, извини. — Павел успокаивающе вытянул вперёд ладони. — Я не хотел тебя обидеть. Просто ты не должна была пускаться в этот поход, где опасности подстерегают нас на каждом шагу. Ну что, отдохнула? Идём дальше?
Девушка вскочила, привычным движением поправляя волосы, и Павел невольно залюбовался её грацией и естественной свободой движений. Подумал вскользь, с долей сожаления и вины: если бы ты только понимала, девочка, в какой попала переплёт!..
Они выступили в поход, связанные всё тем же тонким ремешком. Прыгнули со створки «раковины» вниз, приблизились к плёнке пузыря, охватывающего «раковину», продавили её телами и оказались в таинственной светлой пустоте, создающей впечатление бездны. Конечно, туман этот никаким туманом не был, Павел это осознавал. Вокруг просто шел процесс «усыхания» континуума, преобразования пространства, который и воспринимался несовершенным аппаратом чувственного восприятия человека в виде тумана. Но легче от этого знания не становилось, ориентиров местный «туманный космос» никаких не имел. Лишь вплотную приблизившись к очередному осколку бывшего мира данной Ветви, окружённому сферой сжатия, точнее, сферой закона усыхания, можно было разглядеть некий сгусток, тень, похожую на медузу или на паутину.
Наткнувшись на очередную «медузу», Павел просунул в неё голову, уже не удивляясь, что так легко удаётся проникнуть внутрь мира, отвечающего библейским представлениям о Вселенной, и увидел дикое скопление камней самой причудливой формы, размеров и цвета, опутанных не то белыми водорослями, не то щупальцами гигантской каракатицы, плавающей рядом с каменной грудой. На Павла с непередаваемым выражением тоски и боли глянули четыре огромных, выпуклых фасетчатых глаза с шестигранными ячейками.
Похолодев, он выдернул голову из пузыря, оттолкнул Ясену, готовую последовать за ним, отрицательно покачал головой. Не стоило высаживаться во владениях неведомой погибающей твари и выяснять её принадлежность к врагам или друзьям.
Через час меч приволок своих пассажиров к новой волосатой тени, на этот раз скрывавшей в себе достаточно обширный осколок планеты с горами и равнинами, с извилистыми меандрами русел пересохших рек, с засохшими лесами и развалинами каких-то древних построек, замков и храмов. Возле одного такого замка, сложенного из зеленовато-сиреневых блоков и облицованного плитами из похожего на мрамор материала, торчали вполне современные металлические конструкции — антенны и мачты, стоял ангар, отблёскивающий металлом, и рядом с ним зеркально бликующая двояковыпуклая линза, вызывающая в памяти ассоциации с летательным аппаратом.
На всех постройках лежала печать инородности и недоброжелательности, и Павел понял, что это, очевидно, одна из баз «хирургов». Высаживаться здесь не стоило, хотя у Жданова и мелькнула мысль воспользоваться чужим летательным аппаратом. Тем более что никого живого внизу у построек он не заметил.
Повернув голову, он встретил взгляд Ясены и невольно улыбнулся. Они с девушкой напоминали сейчас ангелов, разглядывающих землю, просунув головы сквозь хрустальный свод небес. Кивнул на строения у замка.
— Видишь?
— Вижу. Они... неприятные.
— Вот бы захватить ту блестящую штуковину возле мачты.
— Зачем?
— Судя по всему, это машина для преодоления пространств. Путешествовать в ней удобней, к тому же наши враги не сразу догадаются при встрече, что внутри их машины сидим мы.
— Тогда давай захватим.
Павел понаблюдал некоторое время за территорией базы, всё больше убеждаясь в том, что она пуста, и наконец решился на её штурм.
Они прыгнули вниз с двухсотметровой высоты «неба», поддерживаемые полями темпор-коконов, опустились по другую сторону замка и принялись осматриваться, внезапно осознавая, что замок имеет форму гигантской многолапой твари наподобие той, которую Павел видел совсем недавно у груды камней.
— Святой Род, — прошептала Ясена. — Какая же нечисть здесь жила! Смотреть жутко!
Глядя снизу вверх на стены замка, копирующие форму «каракатицы», Павел тоже подумал о его обитателях, затем краем глаза заметил какое-то движение сбоку и не задумываясь толкнул девушку под защиту рухнувших с крыши блоков. В стену, напротив того места, где они только что стояли, с резким визгом ударил огненный клубок, раздробив с десяток нижних блоков и плит и проделав в них глубокую многометровую нишу.
— Ты что?! — гневно выдохнула Ясена, не сразу сообразив, в чём дело.
— Я ошибся. Здесь нас либо ждали специально, либо оставили охрану, которая заметила наше приземление. Придётся отступать. Следуй за мной и делай всё, что скажу.
Павел высунулся из-за камня и тут же спрятался обратно. Следующий выстрел неведомого охранника пришёлся на каменный блок и разнёс его в щебень. Не дожидаясь повторной атаки, Павел втиснул Ясену в щель, расколовшую стену замка в давние времена, влез туда сам.
Щель была скорее всего следствием землетрясения. Поначалу узкая, она вскоре расширилась и, хотя неведомый враг продолжал обстрел — в спину Павлу с грохотом шибанула волна мелких камней, пыли и дыма, — не давая возможности уничтожить беглецов, вывела их в одно из помещений замка.
На ощупь в темноте двигаться не хотелось, поэтому Павел немного подождал, приводя организм в состояние паранормального видения, и лишь потом, разглядев комнату с какими-то незнакомыми предметами, двинулся к двери, придерживая Ясену за локоть. Однако та вдруг выдернула локоть и сказала, что хорошо видит в темноте. Вероятно, как многие россины, её соплеменники, становившиеся впоследствии волхвами, девушка обладала экстрасенсорным восприятием.
Дверь, каменная, толстая, в узорах непонятных письмён, была заперта, и Павлу пришлось пробивать в ней выход мечом. Вырезав круг и вышибив его наружу, он выглянул в отверстие, увидел квадратный в сечении коридор, внутри которого мог свободно уместиться модуль серии «коракл», и выпрыгнул на его каменный потемневший пол. За ним выскользнула Ясена, и в ту же секунду в стену помещения с гулом и визгом ударил огненный вихрь. Преследователи не теряли времени даром и почти настигли беглецов.
— Бегом! — подтолкнул девушку в глубь коридора Павел. — Я их задержу и догоню тебя. — Встал за отверстием, вырезанным в двери, сжимая в руке меч.
Послышалось дробное цоканье многих ног, от которого завибрировал пол коридора, затем затрещала дверь, рассыпаясь грудой обломков от тяжкого удара, в проёме двери показалась кошмарная металлическая сколопендра, родственница той, что погибла в бою с чёрным всадником, разве что поскромнее в размерах. Это явно был робот-охранник, запрограммированный на уничтожение непрошеных гостей.
Глаза монстра, стебельчатые, с крупными фасетками, метнулись в сторону замершего Павла, чёрное дуло в бахроме шипов, торчащее в плече чудовища, повернулось в его сторону, но меч Павла был быстрее.
Взмах — и грозное оружие сколопендры отделилось от её туловища вместе с частью плеча. Ещё взмах и ещё, и на пол упали чисто срезанные органы зрения и две передние лапы, протянувшиеся было к противнику. Последним ударом Павел отрубил сколопендре треть головы и ринулся вслед за Ясеной, увидев ещё двух киберов, ворвавшихся в комнату вслед за первым. Сражаться с ними на равных он бы не смог.
Видимо, он повредил сколопендре энергобатареи, потому что она спустя несколько секунд взорвалась. Ударная волна толкнула Павла в спину, но вреда не нанесла, зато взрыв задержал двух собратьев сколопендры. Когда они выбрались в коридор, беглецы уже выбегали из распахнутых ворот замка, смотрящих прямо на базу "хирургов". Картина, открывшаяся взору, запечатлелась в памяти Павла со всеми деталями, но мозг автоматически выделил главные: двух сколопендр у дальнего угла замка, стерегущих противоположную стену, двух у ангара, и шестилапого обезьянозмея возле чашевидной антенны.
На миг все застыли — и люди, и чудовищные твари.
Затем глаза Павла зафиксировали ещё две детали: зависший над обломками колоннады замка (ноги-щупальца каракатицы), совсем рядом, черепаховидный перемещатель бровея Мимо, его самого, стоящего неподалёку в своём пластинчатом металлическом плаще и шлеме, — и у Жданова мгновенно созрело решение.
Он буквально швырнул Ясену к панцирю перемещателя, прыгнул к бровею и приставил к его груди острие сильнее засветившегося меча.
— Прошу прощения, господин Мимо. Но нам необходимо воспользоваться вашим перемещателем. Не будете ли вы так любезны...
Сколопендры выстрелили все одновременно. Однако, вопреки опасениям Жданова, их залп не достиг цели! Четыре клубка пламени ударились о землю, не долетев до бровея и Павла, срикошетировали и врезались в стены замка и в зеркальную чечевицу летательного аппарата базы, заставив шестилапа плясать. Затем ещё один огненный вихрь проделал дымящийся шрам в холмике, над которым висел перемещатель бровея, но Ясены не достиг, она уже вползала внутрь «черепашьего панциря» сквозь круглое отверстие, протаявшее в его дне. Лишь один выстрел достиг цели: язык огня вонзился Павлу в спину и... бесследно погас, растаял, не причинив ему вреда. Скорее всего это снова сработал защитный кокон трансгресса, спасая жизнь своему владельцу. Однако размышлять на эту тему было некогда, сколопендры готовы были повторить залп.
— Не будете ли вы так любезны... — вовсе не любезным тоном начал Павел.
— Хорошо, — с неким удивлением глянул на него представитель бродяжьего племени, появившийся в этом месте как нельзя более кстати. — Уступаю силе. Идёмте.
Он повернулся и в одно мгновение перенёсся к своему пластинчатому кораблю. Павлу пришлось догонять его в темпе, потому что охрана базы снова начала стрелять, удивительным образом ухитряясь мазать или попадать друг в друга.
Павел нырнул в люк вслед за бровеем, и тотчас тут же вокруг сгустилась темнота, в тело хлынула странная тяжесть, как от перегрузки, сменилась невесомостью: перемещатель Мимо стартовал.

 

Глава 3

Вряд ли движение перемещателя можно было назвать полётом. Он стремительно двигался в среде, которую невозможно было считать воздухом, туманом, пылью, атомарной взвесью и даже вакуумом. Континуум «засыхающей» Ветви давно перестал быть многомерным и неумолимо таял, изменялся, превращался в ничто. А сколько времени ему оставалось до окончательного распада, не знал никто, даже бровей Мимо. На вопрос Павла об этом, хозяин перемещателя ответил вопросом:
— О каком, собственно, времени идёт речь?
Павел обменялся взглядом с притихшей Ясеной, задумался.
В рубке перемещателя (если можно было назвать таковой центральное помещение аппарата, похожее скорее на больничную палату какой-нибудь земной клиники) установилась тишина. Перемещатель продолжал двигаться, а может быть, стоял на месте или плыл по инерции, но ни один признак не указывал на его движение. Бровей Мимо, усадивший гостей в глубокие, не очень удобные и не очень мягкие кресла, сел сам и стал рассматривать людей сквозь отверстия в шлеме. Он явно никуда не торопился.
Решил не торопиться и Павел. Со времени их выхода из трансгресса прошло часов десять, по его внутренней оценке, и отдых с чаепитием или даже с лёгким обедом не помешал бы.
Словно угадав желание гостя, Мимо хлопнул в ладоши, и тотчас же на столе, с виду дубовом, тяжёлом, в серебряной окантовке, появились дымящиеся металлические кастрюли, тарелки, ложки, ножи, вилки.
— Обедайте, — прозвучал бесстрастный голос бровея. — Надеюсь, вам понравится моя кухня. Заказ чисто земной. Я бывал в ваших краях и знаю обычаи. Хотя у вас мне не понравилось. Слишком много зелени.
— Каждому своё, — хмыкнул Павел, не торопясь разливать по тарелкам дымящееся варево. Но, увидев голодный блеск в глазах Ясены, решил с обедом не тянуть. Неизвестно было, когда ещё им удастся пообедать в спокойной обстановке. Налил сначала ей — по виду картофельный суп с кусочками куриного мяса, потом из той же кастрюли себе — оказался борщ! Подумал трезво: «Кажется, мы попали к магу. Интересно, он в самом деле испугался дриммера, допустив нас к кораблю, или это какая-то игра?..»
— Каждому своё, — согласился Мимо. — Дело в том, что я негуманоид и мне чужд ваш образ жизни.
— А с виду вы почти человек: две руки, две ноги, голова...
— С виду. На самом деле...
— Вы говорили — особь коллективного организма. Разум типа «рой», так?
— Скорее типа «стая».
— Как «хронохирурги»?
— Приблизительно. Разница есть, но для вас она несущественна.
Павел пригубил ложку вкусно пахнущего борща, посмаковал, проглотил.
— Недурственно! Сами готовите или держите повара?
Бровей Мимо рассмеялся.
— Вы же понимаете, что всё это иллюзия. Каждый из вас ест то, что представляет и хочет. Но уверяю вас, голодными не останетесь.
Ясена, усердно хлебавшая суп, недоумённо глянула на хозяина, потом на Павла, и тот успокаивающе кивнул ей:
— Ешь, всё в порядке. Дядя шутит. Кстати, странник, зачем вы бродите по мирам Древа Времён? Ради чего? Какова цель? Причина? Или вы подобны саранче? Отдельно взятая особь саранчи не знает ни направления движения, ни цели. Стая — знает.
— Возможно, вы правы, воин, — не обиделся Мимо. — Хотя кое-какие побудительные причины, движущие нами, я мог бы назвать. Однако вы их скорее всего не поймёте.
— Ну и ладно, — в свою очередь не обиделся Павел. — Индивидуалу от рождения трудно понять стаю, да ещё с таким мощным интеллектуальным потенциалом.
— Вы правы и не правы, человек. Вы рождены индивидуумом, но в пределах стаи, ибо человечество по большому счёту — стая! Вы просто ещё не достигли стадии объединения.
— А-а-а... да-а-а..? — не нашёлся, что ответить, ошеломлённый Павел. Доел борщ, положил в тарелки овощное рагу — себе и Ясене. — Теперь ответьте на конкретный вопрос: долго ли нам ещё лететь в район, где «хронохирурги» строят Контрствол?
— Это зависит от вас, — насмешливо ответил бровей Мимо. — Время в данной Метавселенной трёхмерно, причём эта трёхмерность является функцией ваших чувств. Это тот самый туман, окутывающий осколки мира. Местное время, медленно догорающее. Поэтому любое движение для вас может длиться мгновение или вечность, что никак не отразится на реалиях внешнего мира. Там всё равно ничего не изменится... пока вы не заявите о себе.
— Что он сказал? — потребовала объяснить слова гостеприимного хозяина Ясена.
— Что мы находимся вне местных законов, как бы над ними, — задумчиво проговорил Павел. — И лишь тогда становимся подвластными им, когда начинаем вмешиваться в жизнь Ветви.
— Но мы же внутри? Как это мы — вне?
— Мы сейчас представляем собой всего лишь виртуальный процесс, зародыш осуществления возможностей. Но в таком случае время здесь — весьма непростая материя.
— Браво, воин! — более серьёзным тоном откликнулся бровей. — Для индивидуальной клетки недоразвитой человеческой стаи и даже для Исполнителя вы мыслите весьма адекватно. Время в данной вырождающейся Ветви есть ежеквантовый процесс рождения, пересечения и преобразования потоков информации. Мы с вами, кстати, тоже представляем собой потоки информации, только я владею процессом преобразования, а вы нет. Ну, или почти не владеете. Теперь я задам встречный конкретный вопрос: что вы хотите от меня?
Павел покосился на струящееся лезвие меча под рукой, отодвинул тарелку, налил в стакан прозрачной жидкости, отхлебнул — вода.
— Спасибо за обед, странник. Мне почему-то кажется, что вы не тот, за кого себя выдаёте. Ну, или, скажем так, спектр ваших устремлений шире, чем вы говорите.
— Спектр устремлений стаи, безусловно, шире. Я же исполнитель её воли.
— Я также считаю, — продолжал Павел, — что вы в курсе всех происходящих в Древе Времён событий. Позвольте задать ещё парочку вопросов. Что вы знаете о «хирургах»? Или о Тех, Кто Следит?
Бровей Мимо неожиданно встал. Обстановка «больничной палаты» тотчас же свернулась, исчезли стол, обеденный набор, белые стены с мигающими окошечками, остались только кресла, в которых сидели гости. Не привыкшая к таким метаморфозам Ясена вскочила, уронив стакан, бесследно всосавшийся в пол. Встал и Павел, контролируя острием пылавшего меча каждое движение хозяина, понимая в то же время, что власть Мимо в его мирке безгранична.
— Вам пора, месье, — небрежно бросил бровей. — Я вам помог случайно, по внезапной прихоти стаи, не надейтесь на помощь в будущем. Могу лишь пожелать удач и, как это принято у вас говорить, ни пуха ни пера.
— К чёрту! — улыбнулся Павел, с любопытством разглядывая изменившуюся фигуру бровея: тот стал теперь похож на высохший скрученный ствол саксаула. — У меня ощущение, что вы чей-то родственник: либо «хирургов», либо Тех, Кто Следит. На ответ не рассчитываю, за гостеприимство благодарю. Хотелось бы, конечно, кое-что прояснить... например, я правильно понял ваш намёк, что вы имеете постоянный контакт со своей стаей?
Вместо ответа бровей Мимо исчез, влился струёй тёмной жидкости в пол, и сразу же неумолимая сила вышвырнула Павла и Ясену из недр перемещателя, так что они не успели ни словом перемолвиться, ни ухватиться друг за друга. Однако у бровея не было умысла разлучать их. Короткий полет-падение в тумане закончился стремительным пике обоих в атмосферу вывернувшегося ниоткуда пузыря, заключавшего в себе самый большой осколок местного Мироздания, едва ли не равный по размерам планете. Во всяком случае, Павел успел разглядеть бесконечную равнину, холмы, горы, леса, настоящие реки и настоящую гладь моря, прежде чем грохнуться в какое-то ущелье и потерять сознание от удара.
Впрочем, в себя он пришёл быстро, трансгрессовский темпор-кокон и на этот раз спас жизнь хозяину. Подхватился на ноги, озираясь, встретил взгляд широко раскрытых глаз Ясены, ещё затуманенных ударом, и облегчённо перевёл дух.
— Святой Род! — певуче проговорила потрясённая девушка. — Он хотел нас угробить!
— Наоборот, спас, — возразил Павел, вспоминая ландшафт мира, куда десантировал их странник по мирам Древа Времен. — Пока падала, ничего не заметила?
— Как можно заметить, если всё падение длилось один зырк?
— Что, зырк?
— Ну да, это когда мигаешь...
— Понятно. Так вот, мадам, я успел заметить несколько любопытных вещей. Где-то слева от нас, на равнине, располагается здание хроноускорителя, такое же, как в твоём мире, разве что более разрушенное. Во-вторых, вокруг него когда-то разыгралось сражение и теперь там кладбище. В-третьих, в предгорьях что-то сверкает и движется, там, очевидно, база наших врагов. Ну а на берегу моря, в трёх-четырёх километрах от Ствола, виднеется явная строительная площадка. Там и возводят свой Контрствол «хронохирурги». Так что бровей Мимо не ошибся, выбросил нас где надо.
— Когда ты успел всё разглядеть? — изумлённо хлопнула ресницами Ясена. — Мы же падали всего один...
— Зырк, — засмеялся Павел. — Но твой зырк не равен моему. — Посерьёзнел. — И всё же как бы мы быстро ни падали, нас могли засечь. Уходим отсюда.
— Куда?
— Туда, где нас меньше всего будут ждать, — к Стволу. Прятаться там опасно, почти невозможно, именно поэтому мы туда и пойдём. Ты готова?
— Готова, князь! — бесстрашно ответила Ясена.
Павел шагнул к ней, наклонился и нежно поцеловал в заалевшую щёку.

* * *

Ущелье, в которое они вонзились, словно две пули в мишень, оказалось с сюрпризом.
Так как выбраться из него по крутым стенам не представлялось возможным — ни альпснаряжения, ни антигравитационных поясов, ни абсолютных липучек у них не было, — Павел решил пуститься вдоль ручья с густо-синей водой к выходу из ущелья. По расчётам, до его устья от места падения оставалось не более двух километров.
Шли быстро, почти бежали, зорко посматривая по сторонам на слоистые буро-коричневые, с белыми полосами стены, на выцветшее белесое небо, не забывая и о паранормальном восприятии. Изредка в стенах ущелья появлялись отверстия пещер, но из-за опасения пропустить возможную погоню Павел исследовать ни одну из них не захотел, пока не увидел гигантский треугольный разлом, в котором свободно могла уместиться пирамида Хеопса. Почувствовав толчок крови в голове, Павел резко остановился, поднимая руку. Ясена послушно замерла, приведя лук в боевое положение.
Напрягаясь до боли в висках, Павел попытался разглядеть глубины разлома и ясно увидел контур исполинского кентавра. С облегчением расслабился, подозвал Ясену:
— Пошли посмотрим поближе.
— Кто там? — прошептала девушка.
— Конь чёрного всадника, которого ты видела дважды: у вас в лесу и недавно, когда он выглядывал с небес одного из здешних мирков. Только этот конь раза в три больше.
— А он нас не...
— Не тронет. Хронорыцари на нашей стороне.
— Хроно... цари?
— Мы называем чёрных всадников хронорыцарями. Они наши союзники.
Обогнув россыпи камней и более крупные скальные обломки и выступы, они приблизились к зеву пещеры, окунулись в её тень, остановились, глядя на гору кентавра, из «человеческого» торса которого вместо головы торчал слабо светящийся фиолетовый рог. Чувствовалось, что «конь» жив, полон энергии и видит их, но реагировать на людей он не спешил, с безграничным терпением ожидая своего повелителя.
— Интересно, что он тут делает? — задал Павел вопрос самому себе. — И где сам всадник? Погиб? Ушёл на разведку?
— Ты говорил, что видел поле боя. Может, этот железный демон удрал оттуда и стоит со времени битвы?
— Всё может быть. — Павел задумчиво оглядел круп кентавра, прикидывая его высоту — метров двадцать — и возможность взобраться. — Знаешь, у меня возникла хорошая идея...
— Ни за что! — отшатнулась Ясена, сразу поняв замысел спутника. — Он нас в пыль сотрёт! — Насупилась, заметив весёлый блеск в глазах Жданова. — К тому же он нас не послушается...
Павел молчал, продолжая прикидывать план действий.
— Его сразу увидят, мы не успеем и шагу ступить, — продолжала девушка.
Павел молчал, окончательно утверждаясь во мнении, что план действительно хорош.
— Да боюсь я этого чёрного демона! — уже с отчаянием выпалила Ясена, отступая ближе к выходу.
— Я тоже побаиваюсь, — рассмеялся Павел. — Успокойся, мы не собираемся использовать его в качестве коня. А вот выпустить в качестве танка ради отвлекающего маневра попытаться можно.
— Так он нас и послушается, — фыркнула мгновенно успокоившаяся россинка. — Как ты собираешься приказать ему двигаться в нужном направлении?
— Да есть кое-какие соображения... — Павел не стал объяснять Ясене, что надеется на помощь дриммера. — Пусть пока стоит здесь. В нужный момент мы его активируем.
Они вышли из пещеры в ущелье, снова побрели вдоль ручья с удивительной синей водой.
Ущелье постепенно расширялось, мельчало, стены его опускались, пока не превратились в клыкастые валы, в цепочку каменистых холмов, а ещё через километр ручей привёл разведчиков к угрюмой, в длинных чёрных шрамах, глинистой долине, где когда-то произошла битва титанов, сторонников Тех, Кто Следит, с войском «хронохирургов».
Молча смотрели Ясена и Павел на гигантские воронки, трещины, вставшие дыбом пласты пород, на разбитые остовы каких-то машин, полусгоревшие, вплавленные в почву корпуса летательных аппаратов, коробчатые руины зданий, туши кентавров, торсы хронорыцарей, глыбы обезьянозмеев, колоссальные, жуткие, апокалиптические фигуры драконов, гротескно увеличенные многосегментные членистоногие тела насекомых, несущих печать беспощадной жестокости, воплощения вселенского зла...
Видя, как бледнеет лицо Ясены, Павел осторожно встряхнул её за плечи, заглянул в глаза, передавая импульс успокоения.
— Держись, девочка. Они лежат здесь давно и никому уже не угрожают. Глотнёшь водички?
Ясена помотала головой, зябко вздрогнула, зажмурилась, ткнулась лбом в грудь Павла, потом отстранилась.
— Святой Род! Никогда не думала, что увижу такую жуть! За что они дрались?
— За жизнь, — подумав, ответил Павел.
— За жизнь?! И при этом убивали друг друга?!
— Девочка, каждый из них был убеждён, что прав именно он. Разве в твоём мире не бывало так, что враги яростно отстаивали одну и ту же идею? Только понимали они эту идею по-разному?
— У нас такого не было. — Ясена вздохнула. — Я не помню. Но то, что ты сказал, — страшно!
— О да, — согласился Павел. — Но так уж устроен наш мир... и многие, многие его копии. Вот что, малыш. Подожди-ка меня здесь. Я смотаюсь на то поле и кое-что поищу. А ты пока отдохни.
— Я не устала.
— И всё же придётся остаться. Вот ниша, заползай и жди. Я вернусь скоро.
Павел помог девушке устроиться между двух каменных глыб, наметил путь и припустил зигзагом от одной воронки до другой, от одного поверженного великана до другого. Через минуту он скрылся из глаз Ясены.
Девушка выставила перед собой лук, наложила на тетиву стрелу и стала ждать, больше всего на свете желая проснуться!

 

Глава 4

Он не особенно надеялся найти на кладбище титанов что-либо полезное для себя, скорее победило желание почувствовать «запах битвы», ощутить ментальные следы носителей зла и носителей добра — как он себе их представлял. И Павел не разочаровался в своих ожиданиях. Следов было много, хотя битва произошла, судя по всему, много лет назад — если в этом мире время можно было измерять, разбивать на метрические отрезки и судить об их продолжительности. Правда, и здесь ему не удалось установить, на чьей стороне осталась победа. Не потому, что в равной степени погибли воины с той и с другой стороны, а потому, что Павел не смог определить принадлежность половины лежащих здесь гигантов. Ни одного из них он раньше не встречал, а по внешнему виду отличить слуг «хирургов» от союзников Тех, Кто Следит в большинстве случаев было невозможно.
И всё же Павлу удалось сделать маленькое открытие.
В битве участвовали не только негуманоиды и их машины, обликом напоминавшие монстров человеческого горячечного бреда, но и люди со своими кибернетическими помощниками, среди которых Павел с удивлением узнал эсперов — летающих «скатов», защитников Ствола, и конкистадоров, киберов обслуживания хроноускорителя. Правда, размеры их намного превышали размеры земных прототипов, что заставляло задумываться о причинах явления. Во время путешествия по Стволу Павлу уже приходилось сталкиваться с эффектом гипертрофированного увеличения форм знакомых предметов. Подобный эффект, очевидно, сработал и здесь, недаром остатки Ствола находились недалеко отсюда.
Павел обошёл гигантскую тушу паука-конкистадора высотой с многоэтажный дом, с лапами, увязшими в обожжённой и спёкшейся глине, дотронулся до глянцево-чёрной шпоры на одной из лап и отшатнулся, не сразу сообразив, что произошло. Показалось, что гигантский паук вдруг бесшумно лопнул и выплюнул другого паука, в полсотни раз меньше. Лишь приглядевшись, Павел понял, в чём дело. Просто гигант скачком приобрёл естественные размеры, оставаясь неподвижным, вплавленным в почву и мёртвым. О причине такой мгновенной трансформации можно было только догадываться, потому что прикосновение Жданова не могло породить эффект сжатия.
Впрочем, почему нет? — пришла мысль. А если в этом месте наложились законы — местной физики и чужой, заставляющей Метавселенную «засыхать», сжиматься? Битва произошла давно, и в те времена эти твари имели именно такие — гигантские — размеры. В нынешнее же время изменились, наверное, все константы, законы взаимодействия, атомы и элементарные частицы сжались, природа мира «усохла», и лишь пришлые объекты, принадлежащие другим Метавселенным, остались нетронутыми. На них закон «усыхания» действовал не столь сокрушительно.
Павел добрался до очередного гиганта, не забывая поглядывать по сторонам и вверх, на небо, и дотронулся до гладкого бока огромной черепахи с розовыми антеннами, омерзительно живыми даже в таком состоянии хозяйского тела.
Эффект сжатия проявился тут же, словно удар дубиной по голове. Громадный купол из тусклого серо-голубого металла, каким виделся остов черепахи, исчез, оставив на своём месте раздавленную двухметровую опухоль. В своё время эти автоматы неизвестного назначения кишмя кишели на многих горизонтах Ствола.
Следующей была гигантская стометровая тварь, соединявшая в себе черты ежа, червяка и крокодила, вспоротая по всей длине каким-то грозным лезвием. Сжавшись раз в десять, она не перестала производить впечатление злобной силы и целеустремлённой жажды крови, как это бывает у земных овчарок, специально тренированных для охоты за людьми. Вполне могло быть, что и этот червеежекрокодил служил своим хозяевам в качестве цепного пса.
Увлёкшись, Павел превратил в «гномов» ещё с полдесятка чудовищ, в том числе и лежащего ничком хронорыцаря, пока не почувствовал вдруг дуновение холодного ветра. Замер. Впечатление было такое, будто его накрыла и глянула на него ледяными волчьими глазами зловещая чёрная тень. Догадка кольнула сердце тревогой, заставила оглянуться вокруг в пси-диапазоне. И Павел всё понял. Если бы это помогло, он отвесил бы себе пощёчину!
Его упражнения по трансформации мёртво застывших воинов обеих ратей не остались незамеченными сторожевой системой «хирургов». Она почувствовала или увидела изменение ландшафта и, не зная причины явления, послала группу проверки. И эта группа (человека четыре, или не человека, но живых существ, как отметил для себя Жданов) высадилась именно там, где он оставил Ясену.
Беззвучно выругавшись, Павел помчался назад и добрался к месту, где его ждала юная россинка, в тот момент, когда группа проверки праздновала победу, захватив Ясену.
Экстравидение Павла не подвело, он оценил потенциал врага правильно. Группа насчитывала четверых существ: двое — люди, двое — гуманоиды, но далеко не человекообразные. Узкие, сдавленные у висков головы, белые лица, сдвинутый вперёд череп, клювообразный рот, носа нет совсем, остроконечные уши прижаты к голове, поросшей серебристым мехом. Две руки, две ноги, узкие плечи и выгнутая дугой спина. Одеты в чёрные комбинезоны со множеством выпуклых полос и жил. Аборигены? Или тоже пришельцы, жители одной из бесчисленных Земель одной из несметного количества Ветвей времени со сходными условиями существования?
Оружия у гуманоидов Павел поначалу не заметил, зато их спутники-люди были вооружены неплохо: в плечевых турелях отблёскивающих металлом костюмов торчали стволы каких-то лучемётов, а в руках могучие телом мужчины, старый и молодой, держали устрашающего вида карабины, напоминающие ракетные ружья «дракон». Шлемов на них Павел не увидел, из чего сделал вывод, что дышать воздухом этого мира можно. Это его немного утешило, потому что запасы темпор-коконов когда-нибудь должны были кончиться, и было бы нелепо оказаться при этом в вакууме или в ядовитой атмосфере.
Прилетела вся четверка на незнакомом летательном аппарате, имеющем вид крестообразной трубы: три конца этого креста заканчивались прозрачными вздутиями кабин, а четвёртый светился вишнёвым цветом, раскалённый до высоких температур. Посадили его охранники базы «хирургов» на приличном расстоянии от долины-кладбища и скал, где пряталась Ясена, в угрюмом чёрно-зелёно-рыжем лесу, деревья которого походили больше на гигантские шары перекати-поля. Павел не нашёл бы аппарат, если бы не знал, что искать, к тому же он сейчас находился в более выгодном положении, нежели его противники: метров на десять выше, на склоне вала, с которого начинался спуск в долину. Отсюда лес был виден как на ладони.
Захватив Ясену, четвёрка после непродолжительного спора и яростной жестикуляции разделилась. Гуманоиды в чёрном двинулись к долине, как раз в том направлении, где за камнями затаился Павел, а люди повели упиравшуюся пленницу к лесу.
«Спасибо, ребята! — беззвучно прошептал Павел, — вы облегчили мне задачу».
Нелюдей в чёрном он обезвредил быстро и просто, зайдя им в спину. Без всяких колебаний первого развалил мечом до пояса, а второго сбил с ног ударом ноги в висок. Правда, чужак тут же вскочил, жилистый и гибкий, ощетинился весь, как ёж, сотней длинных шипов, растопырил руки и бросился на Павла, который наконец понял, почему гуманоиды в чёрном не носили оружия. Вероятно, они были потомками гигантских дикобразов, так как всё тело у них оказалось прикрытым острыми шипами-иглами, что Павел принял за чёрные комбинезоны, а пальцы рук и ног выпускали не менее острые, разве чуть покороче, лезвия когтей, способные рассекать камень.
Впоследствии выяснилось, что они были вооружены и огнестрельным оружием, укреплённым на поясе под шипами, однако оставшийся в живых «человек-дикобраз», будучи уверенным в своём превосходстве, оружие это, похожее на лазерный излучатель, применять не стал.
Увернувшись от объятий «дикобраза», Павел снёс ему голову дриммером и поёжился, когда тот в агонии начал кататься по склону холма и каждым ударом рук с лезвиями когтей крушить камни на мелкие осколки. Сняв с него короткоствольный, с необычной рукоятью пистолет-излучатель, Павел прислушался к звукам, долетавшим со всех сторон, ничего тревожного не услышал и рванул к лесу, обходя идущих к своему аппарату охранников.
Он успел вовремя.
Устав от сопротивления пленницы, один из охранников — старый, морщинистый, бочкообразный — ударил её кулаком по голове, перекинул потерявшую сознание девушку через плечо и ускорил шаг. Его напарник — молодой, крупнотелый, с мясистым бритым затылком и рыхлым бледным лицом — что-то начал втолковывать ему на ходу, делая вполне понятные жесты. Похоже, он убедил старого, потому что тот вдруг сбросил Ясену на землю, плюнул и, сняв с пояса плоскую зелёную флягу, подставил рот под струйку янтарной жидкости.
Молодой бросился к привставшей Ясене, начавшей приходить в себя, стал срывать с неё куртку, повалил, придавил коленом, ударил по лицу. И в этот момент в действие вступил Павел.
Близко подобраться к противнику он не сумел, деревья стояли редко, а крупных камней в лесу было мало, поэтому пришлось переходить на скорость сразу же, как только он обнаружил себя.
Старик обладал неплохой реакцией и выстрелил на звук, когда до Павла оставалось по крайней мере ещё двадцать шагов. Время для Павла почти остановилось, и он видел всё как в замедленной видеосъёмке: шевельнулась турель лучемёта на плече, выискивая цель, — стала опускаться фляга — голова старика начала медленно поворачиваться — выстрел (вспышка лилового света) — голова ещё немного повернулась, на Павла глянули бесцветные, блёклые, почти белые глаза, ещё выстрел — и только теперь брошенный Ждановым меч нашёл горло врага и вспорол его вместе с защитным воротником, как лист бумаги.
Молодой не сразу сообразил, что происходит, а когда вскочил на ноги, Павел был уже рядом.
Неизвестно почему молодой человек не применил оружие, срабатывающее от звуковой или мысленной команды. По-видимому, он просто забыл о его существовании. Да и Павел не вспомнил о лазере, отнятом у чужаков, и о своём мече. Он был налит тёмной яростью и думал лишь о наказании, даже не об опасности или возможном провале миссии.
Парень умел драться. Он владел той самой разновидностью рукопашного боя, что и Лаэнтир Валетов, которую волхв Род назвал тэнгре сити-боем. Ускользал от атак он просто классно, с виду не прилагая никаких усилий, одновременно успевая доставать Павла из немыслимых положений, всё время грозя выколоть ему глаза или пробить горло.
Павел с трудом приспособился к этой манере боя, его спасала только скорость, темповые блоки и уклонения, да ещё великолепное чутьё приёма. Однако он понимал, что, если противник опомнится и выстрелит, шансов победить его не будет, поэтому Павел начал готовить сложную комбинацию, известную в русбое под названием «танграм» [Танграм — китайская головоломка; искусство собирать фигурки из разрезанного на восемь разных геометрических фигур квадрата.], пустил её в ход, нарочно подставившись под удар.
Костяшки пальцев молодого бойца коснулись виска Павла, вспышка боли на мгновение выбила из него сознание, но тело продолжало работать в прежнем ритме и действовать в соответствии с разработанной комбинацией.
Пальцы левой руки Жданова сомкнулись на запястье нанёсшей удар руки особым образом, повернули её и нажали, ломая. Одновременно раскрытая ладонь правой руки резко, как поршень, ударила в лоб парня, оглушая его, отбила на возврате удар левой руки противника и вернулась обратно, вырывая гортань клювообразным щипком-ударом.
Мастер тэнгресити-боя отлетел назад, схватился за горло, из которого фонтаном хлынула кровь, согнулся, затем вдруг повернул голову к Павлу, и турель с лучемётом на его плече плавно развернулась в сторону безопасника, глянув зрачком дула в лицо.
Долго-долго они смотрели друг на друга, всё прекрасно понимая (на самом деле прошло не более двух десятых секунды!). Затем что-то произошло, турель с оружием внезапно соскочила с плеча «санитара», плюнула огнём - мимо... И лишь после этого Павел понял причину этого соскока — дриммер! Ясена успела добраться до меча, зайти сбоку и срубить лучемёт вместе с держателем и плечом врага, едва ли понявшего, что случилось. Парень упал, скорчился и остался недвижим.
Павел перевёл дыхание, подошёл к Ясене, отобрал меч, глянул на её лицо, увидел слёзы в глазах, боль и радость, криво улыбнулся.
— Всё в порядке?
С рыданием Ясена повисла у него на шее, прижалась всем телом, затихла. Прошептала еле слышно:
— Никогда не оставляй меня одну!
— Хорошо, — шепнул ей в ответ Павел, к своему удивлению замечая, что ему весьма приятно обнимать девушку и что его это волнует. Отстранил её от себя, вытер мокрые дорожки слёз на щеках.
— А теперь бегом отсюда! Сейчас сюда наверняка примчатся другие плохие люди... — Павел не договорил.
С шипением над ними пролетел диковинный аппарат, слегка напоминавший первый, но гораздо крупнее и сложнее. По форме он представлял собой двойной крест, каждая перекладина которого на концах раздваивалась, а ответвления заканчивались, в свою очередь, двумя выпуклыми прозрачными фонарями с сидящими внутри десантниками. Кроме того, из дна основной трубы креста торчали полусферы с рогами, и точно такой же рог вырастал из головной части трубы.
Назначение рогов выяснилось тут же, когда летающий крест вернулся. Едва люди успели спрятаться под деревом, как с рогов зависшего над телами охранников аппарата сорвались фиолетовые молнии и вонзились в землю, расплескав её, как воду, застывающими мгновенно воронками. Стрелки били просто по площади, не зная, в каком месте прячутся беглецы, но рано или поздно они должны были, проутюжив весь лес, расстрелять дерево, под которым стояли Павел и Ясена.
Крест начал двигаться по разворачивающейся спирали, поливая землю под собой ручьями фиолетового и голубого пламени. Поразмыслив над ситуацией, Павел принял решение.
— Как только я начну стрелять, беги изо всех сил! Беги к первому кресту, с молодчиками которого мы познакомились, он здесь недалеко, в сотне метров. Поняла?
— А ты?
— Я отвлеку их, а потом обязательно тебя догоню.
— Нет!
— Беги, я сказал!
— Только с тобой. И не возражай! Или пробьёмся вместе, или... — голос Ясены дрогнул, упал до шёпота, — или вместе погибнем.
Секунду Павел выдерживал её возмущённо-воинственный и в то же время умоляющий взгляд, потом потрепал по щеке и поднял отнятый у «дикобраза» лучемёт.
— Выстрелю — беги, я за тобой.
Ясена кивнула, пригнулась — сжатая пружина, юная, сильная, грациозная представительница своего племени, и Павел поклялся во что бы то ни стало спасти её от смерти.
Но стрелять и бежать им не пришлось.
Сквозь шипение летающего креста, треск огненных разрядов и тупое буханье при попадании разрядов в землю послышался вдруг приближающийся тяжёлый топот, от которого сотрясалась земля, и тотчас же стрельба сверху прекратилась. Крест остановился, начал было косо подниматься к горизонту, и тут его настигла ярчайшая зелёная молния, мгновенно расплавившая часть центральной трубы. Второй сполох зелёного огня деформировал первую перекладину креста, летающая махина с хриплым стоном пошла вниз, обрушилась на лес всей многотонной массой. Раздался удар, хруст, визг раздираемого металла, неяркая багровая вспышка и взрыв. Ударная волна швырнула обнявшуюся пару о корни-стволы дерева, и всё стихло.
— Что это было? — Округлила глаза Ясена.
Павел отпустил её, выбрался из-под массы ветвей и увидел над лесом угрюмую чёрную фигуру хронорыцаря. Девушка выбралась следом, ойкнула, спряталась за спину безопасника, беззвучно произнесла привычное: «Святой Род!»
Чёрный всадник на своём гигантском кентавре приблизился, показался между деревьями и направился прямо к стоящему в расслабленной позе Жданову. Остановил кентавра, спрыгнул на землю, увязнув в ней по щиколотку. Горизонтальный его глаз-щель налился красным светом, словно он силился получше рассмотреть человека напротив. Затем раздался гулкий грохочущий голос:
— Павел Жданов?
— Он говорит по-россински! — изумилась сзади Ясена.
— Вы не ошиблись, — поклонился Павел. — А кто вы?
— Тот, кто ждал тебя здесь.
— Эмиссар Тех, Кто Следит?
— Называй их как хочешь. Приказывай. Я, исполнитель воли моих создателей, обязан выполнить всё, что ты прикажешь.
— Давно меня ждёте?
— Я не понимаю, что такое «давно». Для меня такого понятия не существует.
— Хорошо, не будем выяснять смысл спорных понятий. Ответь на конкретные вопросы. Какова численность «санитаров»... э-э... тех, кто строит Контрствол?
— Живых — около трёх сотен, мёртвых — более тысячи.
— Мёртвых?! — вздрогнула за спиной Павла Ясена.
— Он, наверное, имеет в виду киберов, механических существ, специальные такие машины. А сами «хронохирурги» здесь есть?
— Ожидается посланец того, кого ты называешь «хронохирургом». Сам он по отношению ко всему происходящему в наших Ветвях — существо-процесс, точнее, самоорганизующаяся реальная последовательность нереального процесса.
— Не понял! Поясните, что имеется в виду.
— Человек Жданов, я не обладаю достаточным словарным запасом твоего языка, поэтому на все вопросы ответить не смогу. Довольствуйся тем, что я уже сказал: «хронохирург» — разумный процесс.
— Почему ты называешь его в единственном числе?
— Потому что существует не множество «хронохирургов», а всего один — разумная диффузно-локальная система типа «грибница».
Павел недоверчиво сощурился.
— Не путаешь? Мне говорили, что «хирург» — система типа «стая».
— Терминальная разница несущественна. Человек, пора выполнять задачу. Сюда направляется эскадрилья охраны периметра. Можешь не успеть.
Павел оглянулся на Ясену.
— Что посоветуешь?
Взмах ресниц-опахал, радостно-удивлённый и обрадованный — доверили совет! — взгляд, запылавшие щеки. «Ах, ребёнок мой милый!..»
— Пробиваться к Горе... то есть к Стволу!
Павел думал всего несколько мгновений.
— Лучшего всё равно не придумать. Эй, как там тебя... имя есть?
— Я искусственное существо, псевдо, порядковый номер...
— Буду называть тебя Рыцарем. Сажай нас на круп своего коня и — рысью к Стволу. Там высаживаешь нас и уходишь в горы. Понадобится помощь, я найду способ связи.
— Рациональна лишь первая часть задачи, отступление нерационально. Я всё равно буду уничтожен. Предлагаю после вашей высадки устроить атаку на Контрствол для отвлекающего манёвра.
Павел колебался недолго.
— Не одобряю, но выхода нет. Вперёд, Рыцарь! Кстати, ты не в курсе, кто-нибудь из наших не прячется в Стволе? Сохранились ли работающие зоны с мембранами?
Чёрный всадник наклонился, посадил взвизгнувшую Ясену на спину кентавра, потом тем же манером устроил Павла, сел сам.
— Зоны сохранились. В одной из них тебя ждут.
— Кто?! Случайно не десантники из моей группы?
— Увидишь.
Рыцарь тронул «коня» с места и под раскатистый грохот копыт, не меняя аллюра, сбил один за другим два приблизившихся крестообразных аппарата. Впереди стал виден Ствол — серая колонна с иззубренной вершиной, до половины засыпанная обломками рухнувшей верхней части здания. А за ним, чуть правее, высился колоссальный чёрный, двуглавый, чешуйчатый пик, отбрасывающий чешуями алые и фиолетовые блики.

 

Глава 5

Привыкали к темноте недолго: оба не только умели быстро адаптироваться к любой обстановке, но и владели паранормальным видением, значительно расширявшим диапазон человеческого зрения.
Часа два блуждали по коридорам Ствола, с трудом пробираясь между глыбами рухнувших стен и потолка на первых трёх этажах. Потом идти стало легче, срединная часть здания разрушена была меньше. Зато возрос риск обнаружения: Ствол охранялся со всех сторон, и даже внутри «санитары» оставили посты или установили видеокамеры следящей системы.
На девятом этаже, где должен был находиться реактор, подпитывающий силовой каркас здания, Павел заметил патруль и едва не совершил ошибку, решив напасть на него и выбить все интересующие разведчиков сведения, но Ясена остановила напарника, мудро рассудив, что они ещё не освоились в здании и не нашли убежища, куда могли бы спрятаться в случае погони.
Тогда поднялись на пятнадцатый этаж, где должен был находиться схрон Ствола со снаряжением, защитными костюмами и оружием. Однако этот горизонт здания выглядел как после сражения, по его коридорам ходить было трудно и опасно, и Павел понял, что здесь действительно произошла схватка между защитниками хроноускорителя и «санитарами» за обладание резервом.
— Придётся искать выше, — со вздохом проронил Павел. — Существуют ещё три пояса со складами — на тридцатом, сорок пятом и сотом этажах. Сотый, наверное, разрушен, а те два должны были сохраниться.
— Если только до ваших складов не добрались «санитары», — резонно заметила Ясена.
— Давай-ка отдохнём полчасика, поужинаем. Мы прожили ещё один день по нашим внутренним часам.
— Только не здесь. Неуютно.
Они поднялись на пару этажей выше, выбрали помещение, набитое мягкими рулонами какой-то плёнки, предварительно обыскав его, близлежащие комнаты и коридор на предмет обнаружения следящих видеокамер, и улеглись на тюках в разных углах помещения.
Павел снова вспомнил их бешеную скачку на кентавре хронорыцаря и её финал.
Охрана базы «хронохирургов» спохватилась поздно. На перехват чёрного всадника были посланы всего три машины. Две из них хронорыцарь сбил, воспользовавшись своим грозным оружием, разновидностью плазменной пушки, а третья отказалась от атаки и кружила на безопасном расстоянии, пока всадник преодолевал расстояние от давнего поля битвы до Ствола — около полутора десятков километров.
Всадника пыталась остановить и гигантская металлическая сколопендра, выползшая навстречу из-за скопления скал недалеко от Ствола. Она устроила пальбу электрическими разрядами из множества выпуклых глазков, рассыпанных по всей голове и многосегментному телу, так что из-за сверкания Павел практически ничего не видел. Но молнии кентавру и всаднику вреда не причиняли, поглощались их телами бесследно, а до людей не долетали, всадник закрывал их своей мощной грудью и торсом кентавра. Зато его ответный удар сколопендра не выдержала.
Добежав до монстра в короне молний, кентавр вонзил в неё свой светящийся рог и, продолжая двигаться, проделал борозду, разламывая, с визгом раздирая металлические пластины спины. Копыта его довершили разрушение чужой машины, расплющив её по всей длине. Взорвалась она, истекая пронзительным жёлтым пламенем, когда всадник был уже в нескольких сотнях метров.
Охранники Ствола тоже попытались было помешать движению хронорыцаря и потерпели неудачу. Несколькими выстрелами он уничтожил двух черепах с антеннами-хлыстами, летательный аппарат наподобие земного куттера и рассеял отряд живых защитников здания, превратив в дым с десяток шипастых «дикобразов». После этого, почти не замедляя хода, он высадил Павла с Ясеной у входа в Ствол, уже не контролируемый никем, и устремил бег «коня» в сторону мрачной двуглавой, покрытой чёрной чешуёй башни Контрствола, похожей издали на знаменитые земные соборы и церкви.
За него взялись всерьёз, лишь когда он преодолел половину расстояния до Контрствола, призванного укротить хроноускоритель, уничтожить созданную им «струну» связи времён.
От чёрной горы Контрствола отделились три обезьянозмея, затеяли с хронорыцарем дуэль, пока он не схватился с ними врукопашную. Всё смешалось там, у подступов к зданию, в пламени, в дыму и пыли...
Чем закончилось сражение, Павел уже не увидел. Чёрный всадник сделал своё дело, отвлёк внимание «санитаров» на себя; и следовало уходить, прятаться в здании Ствола, пока его охранники не опомнились и не начали осматриваться. Схватив Ясену за руку, Павел повлёк её за собой в тёмную дыру входа...
Ясена задала какой-то вопрос. Павел очнулся.
— Что? Извини, задумался.
— Можно, я лягу ближе? Тревожно... и запах мешает.
— Укладывайся, — милостиво разрешил Павел.
Девушка лёгкой пташкой перелетела из угла в угол, устроилась на соседних тюках, затихла. Потом неожиданно спросила:
— А ты обжён?
— Как?
— Ну, очетован?
Павел не сразу сообразил, что девушка хочет знать, женат ли он. Ответил задумчиво:
— Нет.
— Правда? — Ясена привстала на локте, сомнение в её голосе было неподдельным. — В твои лета уже пора.
Павел невольно улыбнулся.
— Тут ты безусловно права. Подрастёшь немного, возьму тебя в жёны. Пойдёшь?
— Не знаю. — Девушка отодвинулась, долго молчала, поглядывая на него, потом придвинулась снова, легла рядом. — А обижать не будешь?
Павел засмеялся, мягко привлёк Ясену к себе, поцеловал в щёку, потом в податливые полные губы, пообещал серьёзно:
— Не буду.
Ясена робко обняла его в ответ и вдруг заплакала. Павел растерялся, не ожидая такой реакции, не понимая, чем обидел, что сказал не так, потом его озарило: Ясена вспомнила Владея. Разжал объятия, собираясь встать, но девушка не пустила, помотав головой, вцепившись в него сильней.
Прошло много времени, пока она успокоилась и затихла. Задышала легко и бесшумно. Пару раз вздрогнула. И уснула. Боясь разбудить её, Павел лежал не шевелясь до тех пор, пока не уснул и сам.

* * *

Спали они часов пять по внутренним часам Павла.
Позавтракали сыром и тоником из ждановской коробки НЗ, не вспоминая вечерние разговоры. Потом Ясена снова отметила чужой запах в комнате, и Павел, который тоже его чувствовал, решил найти источник запаха. Что это были не тюки плёнки, он уже убедился. Плёнка пахла, но иначе.
Каково же было его удивление, когда под отдельно расположенным штабелем тюков он обнаружил люк, открывающийся вручную. Люк был явно самодельным и, судя по впечатлению, старым. Никаких сюрпризов наподобие мин и других взрывных устройств он не таил.
Взявшись за ручку, Павел потянул крышку на себя, готовый в случае опасности отбить нападение или отступить, но ничего не произошло. Открылся тёмный колодец, пахнуло сложным букетом запахов, среди которых были незнакомые и знакомые — запахи пыли, ржавчины, пластика.
Нащупав перекладины лестницы, Павел начал спускаться, совершенно не представляя, куда может вывести колодец. По его сведениям, на этом горизонте не было официальных и секретных убежищ.
Колодец оказался наклонным, он вёл не в помещение этажом ниже, а в сторону внешней стены здания, имевшей в некоторых поясах толщину в три-четыре метра. Помещение, в которое он привёл беглецов, напоминало узкий и длинный карман, оклеенный со всех сторон плёнкой. Судя по глухоте, навалившейся на Павла, плёнка обладала экранирующими электромагнитными и пси-поля свойствами, именно поэтому он не смог почувствовать пустоту в стене здания.
Карман, в котором царила абсолютная во всех смыслах темнота, оказался чьим-то складом. Кто его сделал, догадаться было невозможно, потому что здесь были собраны вещи, созданные в разных мирах.
Первым делом Павел на ощупь отыскал фонарь и включил его. Оглядел груды и штабеля разнообразного снаряжения, присвистнул. Склад имел всё, что могло понадобиться для экипировки целой команды десантников: оружие — от метательных и прочих ножей до аннигиляторов и ракетных карабинов, запасы пищи в спецупаковке, защитные комплекты, спецкомбинезоны типа «кокос» и «уник», обычная одежда, обувь, альпинистское снаряжение, рации, медицинские боксы и аптечки и многое-многое другое. О назначении некоторых предметов Павел мог только догадываться. Было видно, что готовились хозяева склада тщательно и отбирали лучшее, что им давала наука и техника разных Ветвей. Не нашёл Жданов только дриммеров.
— Чьё это всё? — прошептала Ясена, озираясь и чувствуя себя неуютно из-за потери сенсорного ответа.
— Хотел бы и я знать, — покачал головой Павел. — Кто-то собирал вещи из многих миров, но кому они предназначались, неизвестно.
— Я чувствую, что здесь кто-то был... недавно.
Павел кивнул, он ощущал то же самое.
— Бог с ним. Давай-ка переоденемся, коль уж нам так повезло, и вооружимся, пока не вернулся хозяин.
Он выкопал из горы одежды нижнее женское белье, выбрал «уник» с аппаратурой «хамелеона» и защитной экзоскелетной плёнкой, бросил Ясене:
— Надевай, это тебе.
Девушка повертела в руках переливающееся перламутром бельё, отодвинула в сторону.
— Это я надевать не стану.
— Как хочешь, — остался равнодушным Павел. — Но эти вещи очень красивые и модные, их носят все наши женщины.
— Я не потому... — Ясена вдруг рассердилась. — У нас такие не носят... и вообще я не знаю, как их надевать.
— Могу помочь, — невозмутимо предложил Павел.
Ясена вспыхнула, окинула его уничтожающим взглядом, схватила бельё и отошла в угол, за штабель небольших синих контейнеров с продовольствием.
— Не смотри сюда!
Павел улыбнулся, выбрал комплект одежды для себя и с удовольствием переоделся, испытывая настоящий кайф от соприкосновения кожи с чистым бельём.
— Готова?
Ясена вышла из-за штабеля и остановилась в смущении. Обалдевший Павел открыл рот, собираясь сказать, что молодые девушки не обязаны показывать нижнее женское бельё незнакомым мужчинам, и закрыл его.
Верхняя земная одежда способна была изменяться по воле хозяйки в широком диапазоне модных моделей, во всём же, что касалось нижнего белья, мода земная оставалась в каком-то смысле консервативной и сложной, менялись лишь материалы в соответствии с технологиями изготовления тканей да способы воздействия на психику женщины. И мужчины, соответственно.
Ясена в белье двадцать четвёртого века была ослепительно красива и женственна, несмотря на свои восемнадцать вёсен, а может быть, именно благодаря им. Кружево, блестящий перламутровый элафон лифчика и трусиков, тонкая ажурная вязь колгот и ню-накидки только подчёркивали её природную красоту.
Видимо, восхищение всё же отразилось в глазах Жданова, потому что Ясена победно улыбнулась и скрылась за контейнерами. Вскоре она появилась в тесно облегающем комбинезоне. Казалось, движется холодный ртутный огонь, облечённый в форму женской фигуры, и от этого гармоничного сочетания костюма и женского тела у Павла сладко сжалось сердце. Он вдруг понял, что девочка-россинка задела его чувства гораздо глубже, чем он думал и мог себе позволить, что она стала дорога ему. Впереди их ждала очередная схватка, новые жестокие потрясения и слабая надежда выжить. О том, что будет с ними потом, Павел до этого момента не задумывался, теперь же страстно пожелал, чтобы у Ясены было будущее. Впрочем, себе он пожелал того же.
Объяснив, как действует аппаратура костюма (Ясена понимала её как «духи одежды»), Павел помог девушке закрепить в автоматических узлах оружие, НЗ, рацию, аптечку, флягу — синтезатор воды, научил общению с инком костюма и немного успокоился. На какое-то время девочка была защищена от многих опасностей, а от более серьёзных их не спасут ни темпор-коконы трансгресса, ни скафандровые комплексы высшей защиты.
Себе Павел оставил аннигилятор, гипноизлучатель «удав», метательные ножи и звёзды, приладил за спиной меч.
— Итак, рядовой Ясена, готова к бою?
Ясена не знала, что такое «рядовой», но поняла правильно.
— Да, князь! — лихо ответил рядовой и взял в руки свой лук. — Не знаю только, куда приладить колчан.
В другое время Павел рассмеялся бы, но видя, как серьёзно Ясена относится к своему верному оружию, решил не шутить и не отговаривать её от лука. Помог пристроить колчан со стрелами.
— Пить-есть хочешь?
— Не хочу.
— Тогда за мной.
Они выбрались из кармана-склада в помещение с тюками экранирующей плёнки и обнаружили, что выход из помещения в коридор блокирован двумя «санитарами» и черепаховидной машиной.
По-видимому, стражи Ствола оказались здесь случайно. Просто момент выхода Павла и Ясены совпал с моментом отдыха двух парней гориллообразного вида. То есть они были именно гориллоидами, а не людьми уродливой внешности, хотя и одевались по-современному, в блестящие комбинезоны и ботинки. Ботинки, правда, не имели формы человеческой ноги, и Павел мимолётно подумал о копытах. Обезьяньему облику «санитаров» он не удивился. «Хронохирурги» вербовали слуг во всех Ветвях, где только могли. Значит, где-то существовала цивилизация таких существ, близких человеку по интеллекту.
Гориллоиды на высунувшегося в коридор Павла не отреагировали, они с наслаждением нюхали клубы зелёного дыма с ладони одного из них. Наверное, эта процедура заменяла им курение. Зато немедленно отреагировала «черепаха», с поразительной быстротой выбросив в сторону Павла свою гибкую розовую антенну.
Увернуться Павел не успел, успел только подставить плечо с турелью аннигилятора, и щелчок розового кнута-уса снёс излучатель, как пушинку. Павел дёрнулся назад, толкнув Ясену, и они упали на тюки плёнки. Второй удар розового кнута пришёлся на ближайший тюк и разрезал его с лёгкостью кинжала, рассекающего волос. До людей кнут-антенна не дотянулся.
Павел надеялся, что «санитары» не полезут в комнату, не зная, кто в ней прячется и с чем, но его надежды не оправдались. Гориллоиды пустили вперёд сопровождавший их автомат и ворвались за ним в помещение, ставшее ареной короткого боя.
Свистнули хлысты-антенны черепахи, доставая по отдельности Павла и Ясену; одновременно заговорил аннигилятор девушки, всаживая очередь антипротонных сгустков в корпус автомата; сверкнули вспышки лазерных излучателей — гориллоиды открыли огонь, ещё никого не увидев; и бесшумно порхнули блики метательных звёзд, выпущенных Павлом.
Вскрикнула Ясена — розовый хлыст рассек костюм и пронзил руку. Болью обожгло и бок Павла: вторая антенна-хлыст начисто снесла часть костюма слева и задела кожу. Но атака «черепахи» не повторилась, её нутро растаяло в пламени аннигиляции, и она взорвалась изнутри, разворачиваясь, словно консервная банка.
Один гориллоид получил звезду в широкую вогнутую переносицу и умер в агонии. Второй успел отклониться и выскочить в проём двери, обнаружив хорошую прыть.
— Догони! — бросил Павел, зажимая рану на боку и усилием воли останавливая кровотечение. — Иначе он вызовет подмогу...
Но догонять «санитара» не пришлось. В коридоре что-то грохнуло, загремело, стихло. Затем раздался чей-то спокойный, уверенный голос:
— Не стреляйте. Я его перехватил. Можно войти?
Павел глянул на Ясену, державшуюся за руку, качнул головой: не стреляй, — проговорил не совсем учтиво:
— Входите.
В проёме двери возникла плывущая прозрачная фигура и превратилась в человека в блестящем комбинезоне, таком же, какой был на Павле. И Ясена с ужасом перевела взгляд с его лица на лицо Жданова. Вошедший как две капли воды был похож на Павла.

 

Глава 6

Потрясённая встречей с Павлом Ждановым «номер два» Ясена тем не менее пришла в себя быстро. Психика россинов, «детей природы и хроноускорителя», была хорошо сбалансирована и принимала все сверхъестественные, с их точки зрения, явления без лишних эксцессов. Мир для них был таким, каким казался, поэтому следовало принимать его именно таким. Это не означало, что россины не умели удивляться, однако они при этом не комплексовали и не сходили с ума.
Зато самого Павла (первого) Ясена удивила изрядно. Несмотря на полную физическую идентичность его и Павла-второго (в одинаковых спецкомбинезонах они и выглядели одинаково), девушка легко различала их и ни разу не спутала в дальнейшем.
Отдыхали в заблокированной изнутри рабочей зоне, доступ к которой имел только Жданов-второй.
Оказалось, что он давно следит за строительством Контрствола и ждёт свою команду, практически ту же, с какой Павел-первый штурмовал хронобур. Возник парадокс, который ни первый, ни второй Жданов объяснить толком не могли. После обстоятельной беседы в зоне отдыха, организованной Стасом, инком Ствола, они так и не пришли к единому мнению. Павел-второй склонялся к идее дублирования, происшедшего во время последнего штурма хронобура.
— Может быть, Павлов Ждановых гораздо больше нас, — проронил он, задумчиво цедя тоник из фиолетовой склянки. — И после распада хронобура нас рассыпало по многим Ветвям.
— Тогда мы должны были пересечься раньше, — ответил Павел-первый не менее задумчиво; в отличие от дубля он потягивал горячий кофе. — Дублирование, конечно, не исключено, но, сдаётся мне, истина в другом. Нас изначально много — Ждановых, живущих в соседних Ветвях. Как много и других людей, вовлечённых в войны «хирургов» и наших друзей, девочек по имени Ясена, например.
Оба посмотрели на свернувшуюся калачиком в кресле Ясену, притворявшуюся спящей, а на самом деле ловившую каждое их слово.
— И делали мы одно дело, но каждый в своей Ветви. Другой вопрос, почему трансгресс допустил пересечение.
— Ты предполагаешь, что трансгресс один? Ствол тоже?
— А ты?
— Не знаю. — Павел-второй сделал изрядный глоток. — Голова кругом идёт. А если и Стволов много, и трансгрессов вместе с нами? Представляешь, каков тогда винегрет, который мы принимаем за Большую Вселенную, Древо Времён? Миллионы Павлов Ждановых спасают свои Метавселенные, считая, что они единственные благодетели человечества.
Оба фыркнули, обмениваясь понимающими взглядами.
— И всё же странно, что мы встретились, — после долгой паузы подал голос Павел-первый. — Либо я ничего не понимаю в таких ситуациях, либо кому-то было очень нужно, чтобы мы пересеклись.
— Пожалуй, в этом ты прав. Но такое положение не продлится долго. Ты забыл о наших советчиках. В нужный момент всегда находится тот, кто знает больше и объясняет, что делать дальше.
— Вот! — Павел-первый поднял палец. — Вот! Тебе не кажется, что нами кто-то управляет? Достаточно тонко, так, чтобы мы вроде бы и замечали это, но сомневались.
— Паша, ты гений! — Павел-второй тоже поднял вверх палец. — Впрочем, гений и я. — Он стал грустным. — Не знаю, как тебе, но мне вдоволь удалось попутешествовать по Ветвям, и в конце концов я пришёл к любопытному выводу: Те, Кто Следит не откровенны с нами.
— Я тоже думал об этом.
— Естественно, ведь все мы — дети одного корня, одной Ветви, где появился на свет Павел Жданов-единственный-самый первый. Лишь потом Ветви разделились, и в каждой последующей стали появляться «близнецы» Ждановы, думающие одинаково... ладно, не будем обсуждать очевидные вещи. Так вот, толчком к моим размышлениям послужило заявление Тех, Кто Следит о действиях «хронохирургов». Якобы они рассчитали пересечение Ветвей Древа и решили «отсечь» Ветвь, которая мешала им развиваться, то есть нашу.
— Наши, — уточнил Павел-первый. — Твою и мою.
— Тогда уж не только наши, а все те, где есть Павлы Ждановы. Не отвлекай. И я подумал: сколько же им, «хирургам», нужно было учесть факторов и условий для подобного расчёта?! Какие компьютеры способны совершить это, учесть состояние каждого атома каждой Ветви?!
Ясена вздрогнула от тона, каким были произнесены последние слова, открыла глаза. Оба Павла смотрели один на другого и молчали. Они отлично понимали друг друга.
— По-моему, это принципиально невозможно, — нарушил наконец молчание Павел-первый. — Даже в нашей Метавселенной невозможно учесть взаимодействие всех её объектов, тел, элементарных частиц и полей. А ведь речь идёт о неисчислимом количестве Ветвей!
— Соображаешь, Паша. Но в связи с этой проблемой возникает и другая: проблема времени как такового. Что есть в таком случае время? Почему сработал хроноускоритель, ускоряя то, что он принципиально ускорить не мог — хронокванты, кванты времени?
— Этот вопрос я мог бы задать и сам. Кстати, ты не встречался с бровеем Мимо?
— Странное имя. Кто это?
Павел поведал историю встречи с бродягой, странником по Ветвям времён.
— Нет, с этим типом я незнаком, — покачал головой дубль. — Встречаться приходилось со многими удивительными существами, но о племени бровеев слышу впервые. И он тебе помог? Странно.
— Согласен, случай странный, хотя вполне вписывается в гипотезу чьей-то игры, где мы с тобой — пешки. Ну, или, может быть, не пешки, покрупней фигуры, но далеко не главные. Я к чему это рассказал: он предложил, во-первых, свою концепцию времени. Мол, время — процесс направленного взаимодействия потоков информации.
— Кем направленного?
— Догадывайся сам. Суть не в этом. Дальше он заявил, что каждая Ветвь имеет своё время. Понимаешь? Кстати, в данной «засыхающей» Ветви, где мы с тобой находимся, время вообще трёхмерно.
— Как он себе это представляет?
— Он-то, наверное, представляет, я не могу.
— Святой Род! — не выдержала наконец Ясена, выпрямляясь в кресле, сверкнула глазами. — Не надоело вам говорить на собачьем языке? Я ничего, ну ничегошеньки не понимаю!
Мужчины обменялись взглядами, улыбнулись — до жути похожие, одинаковые в каждой чёрточке, в каждом жесте. Затем Павел-второй заявил, напустив на себя серьёзность:
— Повезло тебе, двойник. Мне бы такую спутницу! Не дашь взаймы?
Павел-первый не успел ответить. Вскочившая Ясена бросилась к нему и спряталась за спинкой его кресла.
— Что такое? — притворно удивился дубль. — Разве я не такой же, как он? Да если хотите знать, я даже лучше!
Ясена помотала головой, опасливо выглядывая из-за широкой спины Жданова-первого, и мужчины засмеялись.
— Понятно, лицом не вышел, — протянул Павел-второй и не закончил.
В зале отдыха, небольшом, но уютном, сформированном под гостиную где-нибудь в доме на Земле, появился Стас.
— Прошу прощения, дорогие гости. Необходимо посоветоваться. Возникли некоторые проблемы с вашим пребыванием у меня.
— Кокон, — коротко приказал Павел-второй.
И вокруг обоих Ждановых возник, вырос из пола, полупрозрачный купол кокона контроля. Правда, в нём тут же образовалось окно, и голос Павла-первого попросил онемевшую Ясену не пугаться и ждать.
Купол кокона пробыл пустым недолго. Стас вырастил из пола «кактус» пси-вириала с россыпью цветных огней, превратил часть купола напротив сидящих в объёмный экран и встал сбоку. Сказал негромко:
— Я контролирую не весь Ствол, только сорок два процента здания, поэтому за достоверность выводов ручаться не могу. Но предупредить обязан. Наши недруги окружили все подконтрольные мне узлы и рабочие зоны и методично уничтожают их. Сфера жизнеобеспечения сужается. Если она будет уменьшаться такими темпами, через двенадцать суток три часа сорок минут я не смогу вас защитить.
— Не волнуйся, парень, так долго укрываться здесь мы не собираемся, — успокоил инка Павел-второй. — Что ещё?
— Кто-то через мою хрономембрану настойчиво подаёт сигнал: «Прошу впустить».
— Код, пароль?
— Ни того ни другого, прямой вызов открытым текстом.
Павлы переглянулись.
— Может быть, это твои?
— Или твои.
— Мои знают пароль.
— Мои не знают, но их транспорт — не мембрана, а трансгресс.
— Тебе удалось уговорить обслугу трансгресса? — В голосе Жданова-второго прозвучало непритворное удивление.
— Да, а что тут такого?
— Мне не удалось.
Теперь уже Павел-первый озадаченно взялся за подбородок.
— Не может быть! Разве не инк трансгресса помог тебе доставить капсулу с «големами» в точку вытаивания хронобура?
— Нет. Груз с «големами» пришёл ко мне по особо защищённой линии хрономембраны Ствола.
— Всё понятно. — Павел-первый покачал головой. — Ещё одно косвенное доказательство того, что мы с тобой торпедировали хронобур в разных Ветвях!
— Что мне ответить? — напомнил о себе Стас.
— Проверить, кто подаёт сигнал, никак нельзя?
— Попробую, но для этого требуется время и энергия. Мои ресурсы ограниченны.
— Используй МК-батареи.
— В этом узле выхода у меня нет запасов МК-батарей, — тихо и виновато проговорил инк.
Двойники снова переглянулись. Они хорошо понимали друг друга и с полувзгляда, без слов.
— Плохи наши дела. Без помощи нам долго не продержаться, «санитаров» здесь намного больше, чем у нас зарядов в излучателях.
— Есть ещё дриммер, но я не смог пробить его блокировку и выйти на контур управления. Он сейчас выполняет в основном функции меча.
— Что за дриммер?
Павел-первый ткнул большим пальцем в рукоять меча за спиной.
— Разве ты с ними не знаком?
— С мечами?
Павел зажмурился, потряс головой. Дубль смотрел на него вопросительно, пришлось объяснять ему, что такое дриммер и как он работает.
— Такого оружия в моей родной Ветви пока ещё не придумали, — покачал в ответ головой.
— Дриммер не только оружие, спектр его реализации гораздо шире. У нас ими может пользоваться далеко не каждый безопасник. Даже мне, в табели о рангах службы — грифу, инспектору с «открытым листом», ни разу не довелось работать с дриммерами.
— Вещь полезная, слов нет, но и она не намного увеличивает наш боевой потенциал. Девицу твою, между прочим, я в расчёт не беру. Она при наших делах скорее обуза, чем помощник. Зачем потащил за собой из родного дома? Так понравилась?
— Сначала пожалел... парня она потеряла там. А потом...
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно. Одичал ты во время своих путешествий. А она кое-что всё-таки умеет, да и воспитана в спартанском духе, так что неправ ты, Жданов. Однако потерять её я бы не хотел.
— Ещё бы, — проворчал Павел-второй. — Одни глаза чего стоят... я тебя очень понимаю. Спрятать бы её, да негде.
— Она не останется одна.
— Стас сделал бы ей динго, так чтобы от тебя отличить было невозможно.
— Она неплохой экстраэнергетик, чует поля. Иначе как бы она различала нас?
— И всё же давайте посоветуемся, что будем делать, — не дождался конца диалога двух Павлов инк Ствола. — Может, запросить помощь по оставшейся линии?
— Чтобы «хирурги» запеленговали тебя и высадили десант? Нет, пока они в неведении относительно твоих возможностей и нашего присутствия, мы в безопасности. Относительной, конечно. А делать мы будем то же, что и всегда: разведка, анализ, подготовка десанта, штурм Контрствола. Кстати, ты его хорошо разглядел?
Стас кивнул и воспроизвел в виоме изображение двуглавого пика, сооружаемого подручными «хронохирургов».
Контрствол действительно сильно напоминал известные на Земле сооружения: знаменитый готический Кёльнский собор, заложенный ещё в 1248 году и законченный шестьсот с лишним лет спустя, и церковь Саграда Фамилиа, начатую в 1884-м и законченную в 2020 году. Правда, церковь создавалась двенадцатибашенной, а Контрствол имел всего две башни, так же как и Кёльнский собор [Собор имел две главные башни высотой по 157 метров и двадцать четыре декоративные.], но выполнены они были в манере архитектора Антонио Гауди, задумавшего церковь Святого семейства, неповторимый облик которой вошёл в сокровищницу мировой архитектуры. Манера эта, исключительно оригинальная, сюрреалистическая, даже мистическая в сочетании готики и мавританского стиля, превращала камень в живое творение, не восхищаться которым было невозможно.
Строители же Контрствола, воплощая замысел «хронохирургов», используя практически те же мотивы и стили, довели своё творение до гротеска — величиной, высотой, мрачной помпезностью, а также ужасом и безысходностью, подавляющей психику всех, кто смотрел на здание.
— Инферно! — нарушил продолжительное молчание Павел-первый.
— Чудовищно! — согласился второй, уже насмотревшийся на здание Контрствола. — Впечатление оставляет сильное, ты прав. Стас, покажи охрану.
Двухбашенный контур Контрствола отдалился, вокруг него высветилась жёлтым и оранжевым светом схема охранных систем здания. Красными пульсирующими кружочками на ней были обозначены пункты управления и контроля систем, которых насчитывалось три: электронная, звуковая и визуально-оптическая.
— М-да! — почесал затылок Павел-первый. — Пройти туда даже в «хамелеоне» и с пси-защитой будет непросто.
— Если вообще возможно. Нужен нестандартный ход.
— Наглость?
— Хронорыцарь уже продемонстрировал это качество, поскакав на Контрствол, словно Дон Кихот на ветряную мельницу.
— Я имел в виду смелость, граничащую с наглостью. А хронорыцарь пошёл на штурм, спасая нас, чтобы отвлечь огонь на себя. Кем бы он ни был, мне его жаль.
— Да, погиб он красиво. Успел покрошить в капусту с полсотни «дикобразов», два десятка «черепах» и двух обезьянозмеев, пока его не накрыли из «глюка».
Помолчали.
— Стас, есть соображения, как можно проникнуть в этот храм зла?
— Нет, други, такой возможности я не вижу. Строители учли всё.
— Не всё, если мы легко проникли в Ствол и следим за ними с расстояния всего в три с половиной километра.
— Если только это не входит в замысел «хирургов», — пробормотал Павел-второй. — Они обязаны были предусмотреть наше появление, а Ствол, кстати, является самым удобным местом нашего сбора. Тут мы для них безопасны. Попробуй выйди — пикнуть не дадут!
— Ой ли? — прищурился Павел-первый. — Стас, у тебя есть «глюк»? Желательно класса А.
— Увы, — покачал головой видеопризрак инка.
— Если бы у меня был «глюк», — вздохнул Павел-второй, — я давно попытался бы развалить стройку.
— Вот и хорошо, что у тебя его нет. Штурм унд дранг нам не помогут, действовать надо похитрее, это ещё Суворов говорил.
— Кто такой?
— Не ёрничай, уж Суворов-то в вашей истории был наверняка, раз у нас всё совпадает вплоть до отделения тебя от меня.
— Скорее тебя от меня.
— Твой Ветви от моей.
— Не цепляйся к словам. У меня идея.
— Выкладывай.
— Это очень дерзкая идея.
— Выкладывай, Жданов.
Павел-первый помолчал немного, разглядывая «Кёльнский собор» Контрствола, и в нескольких словах изложил собеседникам родившийся план. После того как он закончил, инк Ствола произнёс вполне натурально:
— Вы сумасшедший, Павел.
На что Павел-второй ответил:
— Кажется, мы, Ждановы, все такие. Я одобряю план.

 

Глава 7

Ясену они оставили на попечение Стаса, с трудом уговорив её воздержаться от самостоятельных шагов. Девушка храбрилась, но было видно, что одной ей оставаться смертельно не хочется. И всё же в разработанной Ждановыми операции ей отводилась всего лишь роль наблюдателя. Ни опыта, ни знаний, ни сил на участие в походе россинке не хватало.
Стас развернул перед «близнецами» план зоны строительства, и они ещё раз досконально изучили все подходы к зданию Контрствола, расписание движения потоков стройматериалов, смены внешних постов охраны периметра и систему паролей. Только после этого наступило время действия.
Внешнюю охрану Павлы решили не трогать. Даже если бы им удалось незаметно обезвредить один из постов и переодеться в форму охранников, на территорию стройки их всё равно не пропустили бы. Внешней охране там было нечего делать. А если бы «охранников» и пропустили, разведчики оказались бы связанными формальными атрибутами охранников. Поэтому Ждановы выбрали другой путь.
Для возведения стен здания строители брали самый обыкновенный песок на берегу моря, им нужен был кремний, и один из маршрутов перевозки песка заинтересовал разведчиков. Возил песок гигантский грузовик крестообразной формы, доставшийся, наверное, строителям в наследство от аборигенов здешнего мира, так же как летательные аппараты подобной конфигурации. Четыре десятиметровых шарообразных колеса крепились на концах креста, представлявшего собой четыре ёмкости. Кабина управления, крохотная по сравнению с корпусом грузовика, крепилась на торце главного ствола креста. Водителей было трое: двое сидели в кабине, третий в башенке над корпусом. Видимо, он управлял процессом погрузки-разгрузки. Перевозил этот механический колосс не менее тысячи тонн песка за раз.
Используя аппаратуру динго, Ждановы превратили себя в копии «дикобразов», выждали, пока в Ствол войдёт отряд этих своеобразных созданий, — Стас помог близнецам сориентироваться, имея встроенные в стены видеокамеры и датчики, — и вышли из своего убежища на тридцать втором этаже Ствола.
Из здания выбрались без инцидентов. Только один раз им повстречался патруль: трое «санитаров» — людей в блестящих защитных комбинезонах. Люди не обратили внимания на двух «дикобразов», бредущих навстречу. У выхода Павлам преградил было дорогу один из «соплеменников», но, получив разряд гипноизлучателя, сомлел. Пси-характеристики его мозга мало чем отличались от пси-ритмов мозга человека.
Недалеко от выхода среди груд камней стоял знакомый летающий крест с кабинками на всех торцах, однако разведчики не решились им воспользоваться, не зная систем управления и кодов на разрешение полётов. Не торопясь они побрели к берегу моря, где спиралевидные погрузчики песка вырыли длинный котлован. Миновали цепь постов, блокирующих выход из Ствола, тоже без приключений. Несли здесь службу люди, а не автоматы с электронными искателями и системами распознавания, и несли небрежно, уверенные в своей неуязвимости и не ожидавшие столь открытого и наглого появления врага.
Один из охранников что-то крикнул издали, когда разведчики проходили мимо, наверное, спрашивал пароль. Павел-второй включил в ответ рацию, воспроизводя запись непроизносимого слова, означавшего презрительно-флегматичный стандартный ответ «дикобразов» (слово это записал и расшифровал Стас), и охранник успокоился. Так же, как его приятели, он был занят важным делом: цедил алкоктейль и крутил через очки-информ эротические клипы.
Преодолев расстояние от Ствола до котлована за четверть часа, Ждановы подождали немного, пока заполнится чрево ближайшего из грузовиков и перестанет клубиться пыль, подошли к машине и жестами показали, чтобы водители спустили вниз лесенку.
Водителями оказались тоже «дикобразы», используемые здесь, на стройке, в качестве подсобных рабочих или охранников. Договориться с ними удалось без труда.
Поднявшись в кабину, Павел-первый успокоил обоих излучением «слона», а когда туда же забрался дубль, им ничего не стоило объяснить разомлевшим «соотечественникам», что от них требуется. Русский язык, как выяснилось, они хотя и с грехом пополам, но понимали.
Кроме того, разведчикам посчастливилось выяснить кое-какие правила поведения на территории стройки, что весьма пригодилось им впоследствии.
Через несколько минут грузовик отправился в путь по обычному маршруту. Ещё через полчаса он пересёк контрольную полосу и въехал в ворота комплекса, синтезирующего материал стен Контрствола. С этого момента начался секундный отсчёт времени операции, намеченной Ждановыми.
Грузовик остановился под вращающимся металлическим цилиндром. Длинный хобот пневмотранспортёра опустился сверху в кузов грузовика, зашипел, всасывая песок и поднимая клубы пыли.
Павел-второй закончил отдавать команды водителям, последней из которых была: «Через три рейса направить грузовик в стену здания!» — и выпрыгнул из кабины вслед за двойником.
Спокойно огляделись. Узел синтезатора находился на холме, всего в сотне метров от стен Контрствола, и панорама стройки легла перед ними как на ладони.
Сам синтезатор был до смешного прост и незатейлив — та самая труба длиной в двести и диаметром в два десятка метров, — но лес подсобных конструкций окружал её со всех сторон — и наиболее густо (фермы, башни, пучки труб, разнокалиберные шланги) он рос в сторону здания, достигшего уже высоты двух с лишним километров. Никого живого вблизи работающего синтезатора не было видно, здесь работали автоматы, поэтому разведчики не спешили. За территорией узла следили видеокамеры, следовало миновать их с максимальной «нежностью».
Наконец сработали искатели электромагнитных импульсов, которые сопровождали работу камер, и Ждановы двинулись к фермам сложным зигзагом, обходя камеры. Фермы поддерживали гигантский чан, опутанный шлангами, излучающий в инфракрасном свете, словно огромный ковш с расплавленным металлом. Именно поэтому видеокамер вблизи него «санитары» ставить не стали.
Фермы пошли гуще, упёрлись в частокол труб. За частоколом высилась стена из гофрированного металла, а за ней, всего в двух десятках шагов, начиналась циклопическая, чёрно-багровая, пупырчатая и чешуйчатая стена Контрствола.
— Перелезем? — коротко спросил Павел-второй.
— Попадем под видеокамеры.
— Аннигилятор?
— Сработает аппаратура энерголокации.
— В обход?
Вместо ответа Павел-первый достал дриммер и двумя взмахами снёс две трубы, не позволяющие протиснуться в щели между ними.
— Прошу.
— Хорош ножичек! — хладнокровно отреагировал Павел-второй. — Честно говоря, я не верил твоим рассказам о возможностях меча.
За частоколом пролегал каменный желоб с пучком кабелей. Кабели вполне могли быть элементами контура, следящего за целостностью стен здания или за подходами к ним, но у разведчиков не было особого выбора. И они перепрыгнули желоб, отметив напор пульсирующей в кабелях энергии. Тем же манером Павел вырубил окно в гофрированном ограждении узла, вылез наружу. Показалось, что стена Контрствола встрепенулась и взглянула на него с подозрительностью и недовольством, но ощущение скорее всего было следствием психологического давления гигантского сооружения. Здесь, в непосредственной близости от него, ни видеокамер, ни постов охраны быть уже не могло. Охранять таким образом каждый метр периметра здания было нецелесообразно.
Разведчики оказались как бы в нише, образованной вогнутой частью стен и крышей из десятка толстенных шлангов, по которым наверх подавался строительный материал. Когда они глянули налево и направо, в коридор между стеной здания и оградой узла, у обоих мелькнула одна и та же мысль.
— Хорошо, что они не догадались пустить здесь собак, — сказал Павел-второй.
— Или кого помощней, — согласился первый. — Обезьянозмеев, к примеру. Ну что, попробуем пробиться здесь?
— Попробуй, если только твой меч возьмёт эту стену. Кстати, из чего он сделан? Как действует? Он же режет металл как масло.
— То, что ты видишь — лезвие меча, — на самом деле глюонное поле, разрушающее межкварковые связи. Эффектор поля находится в рукояти, универсальной для всех преобразований поля.
— Ясно. О таком эффекторе я и мечтать не мог.
— Потому он так и называется — дриммер. Между прочим, мы не единственные существа, овладевшие кварковыми процессами. Хлысты-антенны «черепах», с которыми наверняка сталкивался и ты, вероятнее всего, тоже кваркглюонные преобразователи. А теперь отойди и прикрой меня сзади.
Павел взвесил в руке меч, глубоко вздохнул, подумав: «Ну, не подведи, братец!» — и сделал в стене первый разрез.

* * *

Внутреннее пространство Контрствола ничуть не напоминало интерьеры Ствола — хроноускорителя. Сооружение «хронохирургов» изнутри напоминало термитник, впрочем, снаружи тоже, если не принимать в расчёты его величину, и было оно до предела заполнено «термитами»: строителями, монтажниками, установщиками оборудования и настройщиками. Ждановы, проникнув на первый этаж здания, легко затерялись в бесконечных потоках «термитов», большинство которых составляли «дикобразы», основная рабочая сила «хирургов». Но встречались и люди, и существа, похожие на людей, как гориллоиды, и вовсе непохожие, целеустремлённо делающие своё дело.
Чтобы не выделяться из общего фона, Ждановы нагрузили на себя какие-то контейнеры в форме ярко-жёлтых баранок и потащили их с этажа на этаж, приглядываясь к тому, что делают рабочие, запоминая расположение энергетических центров и аппаратных помещений, пытаясь составить генеральный план здания и уяснить замысел строителей.
Все коридоры «термитника» представляли собой одинаковые круглые трубы диаметром в пять-шесть метров и пересекались друг с другом множество раз, создавая на первый взгляд хаотический конгломерат ходов. Однако чем выше поднимались разведчики, обходя по спирали здание, тем больше убеждались, что всё в этом колоссальном «термитнике» подчинено одному сложному закону, в том числе и рисунок коридоров, сплетавшихся в одну удивительную гармоничную сеть вокруг оси здания. Осью же служила центральная шахта в оболочке из полупрозрачного зелёного материала, напоминающего бутылочное стекло. Очевидно, здесь и располагалось сердце Контрствола — стартовая камера хроностабилизатора, раздваивающаяся на высоте полутора километров на две башни.
Входов в шахту разведчики обнаружили множество, любая спираль коридора заканчивалась у её стены, однако туда их не пропустили. Каждый вход охранялся двумя-тремя хмурыми молодцами из числа землян, соотечественников Ждановых, и киберами грозного вида, слегка напоминающими пауков-конкистадоров.
Остановились в тёмном закутке очередного перехода, соединявшего коридоры. Деления здания на этажи не существовало, также лестниц и лифтов. Вместо лифтов использовались бегущие дорожки вроде эскалаторов старинного метро. Коридоры наклонно поднимались вверх, закручиваясь вокруг центральной шахты спиралью, поэтому оценить уровень подъёма было трудно, и всё же разведчики примерно знали, на какой высоте находятся.
— Метров четыреста, — буркнул Павел-второй. — Мне кажется, пора возвращаться. План здания ясен, мы всё записали на видео, Стас расшифрует и даст рекомендации, что тут надо уничтожать в первую очередь.
— Мы не выяснили главного, — не согласился Павел-первый. — Где расположен их центр управления?
— Может быть, его нет вовсе? Ведь наш Ствол не имеет единого центра управления. Где хочешь, там и подключайся к инк-сети, если знаешь коды и пароли связи.
— Ты забываешь, для кого строится Контрствол. «Хирурги» — разумная система типа «рой» или «стая»... или «грибница», по словам хронорыцаря, вот почему здание похоже на термитник: оно приспособлено для нужд хозяев. Когда строительство закончится, здесь поселится семья «хирургов», которая должна управляться из единого центра — маткой. Земные муравейники, термитники и пчелиные рои управляются именно так.
— Но то земные рои. Почему «хирурги» должны копировать организацию земных биологических систем? Если они владеют пси-связью, центр им не нужен. Где бы они ни находились, центр — везде и нигде.
— Это твои домыслы.
— А рассуждения о поселении здесь семьи «хирургов» не домыслы? На кой фиг им селиться здесь, в «засыхающей» Ветви?
— Не ворчи, я просто думаю... вслух. Мне почему-то кажется, что «хирурги» очень похожи на наших насекомых, да и на людей тоже. Вполне возможно, что они — наши предки, потому и вовлекли так легко потомков в свои игры.
— Жданов, я тебе уже говорил, что ты гений?
— Я и без тебя знаю, — скромно ответил Павел-первый. — Ну что, будем искать центр?
— Давай попытаемся подняться выше, под самую крышу башни. Не найдём ничего, вернёмся.
Они проверили, не наблюдает ли кто-нибудь за двумя «отдыхающими дикобразами», и выбрались в коридор. По переходу прошли дальше, к тоннелю, который представлял собой нечто вроде движущейся вверх ленты транспортёра, встали на неё рядом с молчаливыми «дикобразами». Но лучше бы они этого не делали. Эти «дикобразы» не принадлежали ни к касте рабочих, ни к касте охранников, они явно были рангом выше и недаром носили на шее какие-то золотые шарфы, спускающиеся на грудь и спину. Один из них оглядел «строителей» с баранками контейнеров на плечах и вдруг оскалился, показывая острые, в три ряда, зубы.
Собственно, это был не оскал, не выражение угрозы, просто своеобразная мимика существ, но что она означала, Павел-первый, стоящий рядом, не понял. Лишь когда «дикобраз» повторил оскал, Ждановы сообразили, что тот задал им какой-то вопрос на своём языке.
Отвечать надо было быстро, и Павел заставил свою имитацию под «дикобраза» оскалиться в ответ. А затем, когда лента приблизилась к отверстию очередного перехода, Ждановы ловко нырнули в него и затерялись в темноте.
— Что ему было надо, уроду, хотел бы я знать, — проворчал Павел-первый. — Видал, какие у него зубы? Запросто руку отхватит.
— Он, вероятно, хотел выяснить, чьи мы родственники, — ответил в том же тоне Павел-второй. — Не нравится мне это. Предлагаю вернуться. Эти золотошарфовые вполне могут психануть и поднять тревогу.
— Мы уже поднялись выше километра, до вершины осталось чуть меньше. Я не думаю, что охрана начнет нас искать в здании, скорее будет ждать на выходе. А уж там мы сообразим, что делать.
— Тогда давай бросим здесь эти баранки, может быть, именно они и заставили обратить на нас внимание, и держи наготове «слон». Нам повезло, что пси-спектры «дикобразов» близки к нашим и они реагируют на излучение.
Разведчики нашли другой транспортный тоннель с бегущей вверх дорожкой и вскоре вышли в кольцевой коридорчик, опоясывающий круглую площадку с огромным стекловидным «ананасом», нацеленным вершиной в конус крыши. Здесь одна из башен Контрствола заканчивалась. «Ананас» же мог быть чем угодно: реактором, излучателем, антенной, эффектором хронополя или центром управления — всё равно выяснить его назначение не представлялось возможным. Охранялся он по крайней мере батальоном «дикобразов» и людей плюс к этим киберсистемами, самой безобидной из которых была черепаха с розовыми антеннами. Кроме того, по площадке неторопливо бродили обезьянозмеи восьмиметрового роста и гигантские пауки вполне живого вида.
Ждановы сделали круг, разглядывая «ананас» и его защитников, записывая на видео все детали интерьера, и собирались уже убираться обратно по нисходящему транспортёру, когда из отверстия, коими была усеяна кольцевая стена вокруг центрального строения, вдруг вывернулся знакомый золотошарфовый «дикобраз». Увидев разведчиков, он что-то завизжал, указывая на них когтистой лапой, и началось то, к чему они в общем-то были готовы, но чего надеялись избежать.
Павел-первый выстрелил из гипноизлучателя в «дикобраза», заставив его замолчать, а Павел-второй накрыл лучом «слона» ближайшую группу охранников, на некоторое время лишив их способности соображать. Затем Павел-первый включил спецпрограмму динго, создавшую двух неотличимых от настоящих двойников «дикобразов» и заставившую видеопризраков ринуться сквозь толпу, в то время, как зачинщики конфликта тихо отступили в другую сторону.
Манёвр удался.
Охрана приняла бегущих двойников за реальных «дикобразов», на которых обратил внимание их начальник, и потратила несколько драгоценных минут на выяснение их личности. Когда всем стало понятно, что мечущиеся по площадке «дикобразы» — просто голографические структуры, разведчики были уже двумя сотнями метров ниже.
Конечно, они понимали, что поднявшаяся тревога — худшее из всего, что можно было ожидать, но с другой стороны, никто, по сути, не разглядел, кто они на самом деле и куда скрылись. Несколько минут времени на анализ «санитарами» ситуации у разведчиков в запасе были, к тому же они сразу же после бегства изменили облик, превратившись в землян в блестящих комбинезонах, неотличимых от других строителей внутри здания.
Транспортёр, мчавший их вниз, остановился, когда до первого этажа оставалось около четырёхсот метров. «Санитары» догадались отключить энергию.
Ещё около сотни метров Ждановы преодолели, используя сверхскоростной темп, вихрем проносясь мимо цепочек строителей, тупо ждущих в трубах, когда включат движение. Потом произошло несколько столкновений с рабочими и охранниками, в результате чего поднялся нарастающий шум и погоня снежным комом нависла над бегущими, грозя догнать и смять в лепёшку.
Естественно, им приготовили встречу, и не одну. Спешно сформированные отряды перехвата перекрыли несколько нижних горизонтов, и тогда пришло время использовать заранее приготовленный вариант отступления.
Уничтожив первый заслон — пару «черепах» и с десяток охранников — с помощью аннигиляторов и дриммера, разведчики свернули в переход между тоннелями, соорудили из тел мёртвых «дикобразов» засаду, снабдили их аннигиляторами и перемахнули в другой переход, повыше. Подождали, пока мимо пронесётся группа погони, и включили автоматическую стрельбу.
«Дикобразы» с аннигиляторами послушно открыли огонь, отвлекая на себя ответный огонь.
— У нас минут пять, не больше, — быстро произнёс Павел-второй, дыша носом совершенно бесшумно, словно не бежал сломя голову несколько километров по закручивающимся спиралью коридорам чужого здания.
— Успеем, — ответил Павел-первый, вынимая меч.
Внешнюю стену он прорубил за полминуты.
Ещё минута ушла на оценку ситуации снаружи; было видно, как сбегаются к зданию Контрствола люди и съезжаются разного рода машины. Со стороны дублей стена здания отверстий не имела и выходила прямо на котлован с каким-то булькающим варевом. С этой стороны за стеной никто не следил.
Минута понадобилась разведчикам на крепление блоков и подготовку спуска с трёхсотметровой высоты. Затем они одновременно перекрестились и прыгнули вниз. Автоматические болинги засвистели по натянувшимся тросикам, опуская «альпинистов» к подножию рукотворной горы.
Отстегнув альпкомплекты, Ждановы обежали котлован, вырубили замешкавшегося водителя цистерны, заливающей в котлован маслянисто-чёрную жидкость, вскочили в кабину и погнали машину, не тратя времени на отсоединение шланга. Жидкость из шланга продолжала хлестать, и за машиной потянулась смолистая пузырящаяся дорожка.
Их заметили, когда цистерна с визгом и воем сбила вышку внешнего охранения, прорвала проволочный периметр и устремилась по каменистой равнине к полузасыпанной колонне Ствола.
Сначала на цистерну коршуном кинулся патрульный аппарат в форме кинжала; его сбил из аннигилятора Павел-второй. Затем спикировал гигантский крест с шестью куполами кабин по торцам. Его тоже удалось сбить, но автоматика аппарата успела открыть огонь, и тогда стало ясно, что за жидкость выливалась из цистерны.
Вспыхнув, загорелся чёрный хвост за машиной, волна пламени догнала её и та взорвалась, выбросив из пылающего чрева водителя и пассажира.
Рассчитанные на случаи, подобные этому, спецкостюмы спасли своих хозяев. Однако прошло время, пока разведчики пришли в себя и обнаружили, что окружены со всех сторон. С десяток наземных машин, похожих на броневики времён первой мировой войны, подползали к ним, угрожающе пошевеливая дулами излучателей. Два крестообразных аппарата зависли сверху. И около сотни чернотелых «дикобразов» растягивались в цепь, отрезая беглецов от Ствола.
— Безнадёга? — подал голос Павел-второй.
— Полнейшая, — ответил Павел-первый.
Вскочив, они включили сверхскорость, максимально ускоряя реакции организма, переходя в полубессознательное состояние, открыли огонь и бросились на прорыв.

 

Глава 8

Как потом выяснилось, прорваться им удалось благодаря Ясене. Сам Стас, показывающий девушке подступы к зловещему двуглавому зданию «хирургов», даже став свидетелем разыгравшейся драмы, вряд ли решился бы на какой-нибудь самостоятельный шаг. Да и средств для оказания помощи разведчикам у него практически не было.
Однако под натиском Ясены — угрозы «разнести его обитель в клочья», слёзные мольбы о помощи, гневные презрительные отзывы о Стасе в частности и «плохих богах» вообще, снова слёзы и неподдельное отчаяние, — инк Ствола колебался недолго и сделал весьма опасный ход — открыл хрономембрану, за которой уже давно на визит к нему напрашивались не знавшие пароля гости, абсолютно не представляя при этом, кто из неё выйдет, но надеясь на лучшее.
Уже через несколько секунд в зону высадился отряд Ивашуры, и Ясена, узнав старого знакомого, завизжала от радости и бросилась Игорю Васильевичу на грудь. Женщины, Тая и особенно Вероника, с интересом наблюдали эту сцену, но Ясена, обнаружив Таю, с таким же чувством подбежала к ней и тоже обняла. А затем, захлёбываясь словами, попыталась рассказать, что происходит.
Ивашура, Белый, Полуянов и Костров, понявшие из её речи только, что Павел в опасности, уединились на несколько секунд со Стасом, выяснили, в чём дело, вооружились из местных запасов и принялись действовать, не теряя ни мгновения.
Уже через считанные минуты по коридору, контролируемому инком, они выбрались из Ствола и ударили в спину не ожидавшим атаки «санитарам» почти одновременно с отчаянной атакой Ждановых.
Бой был коротким. Против «глюков», которыми были вооружены Белый и Полуянов, а также аннигиляторов и «универсалов» — защиты у слуг «хирургов» не было. Буквально за секунды они потеряли всю технику, летающую и бегающую, а также три четверти отряда, окружившего разведчиков. Потери в живой силе были столь ошеломляющими, что запаниковали даже спешащие на помощь своим «дикобразы». Они в нерешительности остановились в полукилометре от поля боя, и неуверенность их дала возможность беглецам и пришедшим на помощь друзьям беспрепятственно добраться до Ствола и укрыться в нём до того, как «санитары» опомнились и начали преследование.
Накрыть Ствол залпом из своих орудий, уничтожить его они могли, но тогда терял смысл сооружаемый ими Контрствол, который, по мысли «хронохирургов», должен был войти в резонанс со «струной» хроношахты и нейтрализовать её, превратить в воспоминание, разрушить созданную Стволом связь Ветвей. А для этого Ствол должен был работать. И погоня, дойдя до стен Ствола, вынуждена была задержаться.
Конечно, «санитары» обыскали здание сверху донизу в поисках схрона неведомых диверсантов и их помощников, но заблокированную Стасом рабочую зону с действующей хрономембраной обнаружить не смогли.
Рассказ обоих Ждановых длился более часа.
Слушали его все, почти не перебивая. Спутники Ивашуры, кроме Белого и Полуянова, да и он сам, были ошарашены встречей с двумя Павлами и пришли в себя не скоро.
Закончил повествование Павел-первый, логично, с его точки зрения, объяснив появление второго Жданова. Гриша Белый, уже переживший такую же ситуацию со встречей дубля, кивнул сам себе. Он вполне понимал состояние приятеля. Полуянов тоже не стал оспаривать и комментировать концепцию Павла, хотя кое-какие сомнения у него остались.
— Итак, по-вашему, все мы заложники Игры «хронохирургов» с Теми, Кто Следит, — резюмировал Ивашура, в принципе подготовленный всем ходом событий к тому, что услышал. — Но ведь прямых доказательств этому нет?
— Они есть, только мы их не видим, — возразил Павел-первый. — Существует множество необычных фактов, которые можно связать по-разному, и я это понимаю. Но моё предположение объясняет всё! Или почти всё.
— Могу кое-что добавить, — вмешался Белый. — Я успел пообщаться с нашими учёными, в частности со Златковым, а также с Ромашиным. Вот кто, скажу я вам, голова! Он не только расколол Златкова, который стал «санитаром» не по своей воле, но и выстроил логичную версию происходящего.
— Хотел бы я с ним побеседовать.
— Он тяжело ранен, дай Бог, чтобы выжил. Но его идея мне импонирует. Где-то глубоко «внизу», у корней Древа Времён, обитают существа, власть которых почти безгранична. Это «хронохирурги». Но спустя неизмеримое количество лет родилась цивилизация, ставшая такой же могущественной. Это Те, Кто Следит. И в какой-то момент их интересы пересеклись. Так начался конфликт, в котором оказались замешаны мы, люди, живущие во многих Ветвях-Метавселенных.
— Может быть, Ромашин прав, — пожал плечами Павел-первый. — Но я почему-то уверен, что и я недалёк от истины. Конфликт двух Игроков такого класса, по сути Творцов Вселенных, для них всего лишь Игра. Для нас же это — война, в которой мы участвуем, боремся за право существовать.
— Чума на оба их дома! — буркнул Костров, припомнив Шекспира. — Все эти ваши философские построения гроша ломаного не стоят, потому что мы уже влезли по уши в этот конфликт и продолжаем увязать. Лучше скажите, что делать в сложившейся ситуации? Скоро «хирурги» пойдут на штурм Ствола всеми силами и выковырнут нас отсюда, словно изюмину из булки.
— Будем драться, — проронил Белый безмятежно. — Лично я не хочу сдаваться на милость «санитаров». А что касается целей тех, на чьей мы стороне, так это пусть у них голова болит. Если удастся уйти отсюда живыми, я больше не играю в их игры.
— Даже если действия Игроков будут угрожать существованию вашей Ветви? — слабо улыбнулся Ивашура.
Григорий задумался и думал так долго, что, не дождавшись ответа, Игорь Васильевич обратился сразу ко всем членам отряда:
— Надо выработать стратегию поведения по отношению к нашим гипотетическим друзьям, Тем, Кто Следит. Участвовать в освободительной войне — почётно, участвовать в Игре в качестве пешек — унизительно.
— Игорь, ты не учитываешь одно обстоятельство, — впервые заговорила Вероника. — И в том и в другом случае мы сражаемся за себя! Не за Тех, Кто Следит. И за них тоже, конечно, но больше за себя. Отказаться от участия в Игре под предлогом унизительного отношения к нам, значит отказаться от борьбы за жизнь. Может, попробовать стать вровень с Игроками? Доказать, что и мы тоже кое-чего стоим? Что мы не пешки, наконец, а фигуры посерьёзней?
В комнате отдыха, организованной Стасом, установилась хрупкая тишина. Потом Павел-второй глянул на первого и мрачно изрёк:
— Жданов, я тебя переоценивал. Ты не гений.
— Я тоже засомневался, ты знаешь.
— Эта женщина подала совет, которому нет цены! Друзья, что, если нам спуститься по Стволу «вниз», к корням Древа Времён, и поискать самих «хирургов»? Объясниться? Или подняться «вверх», в крону Древа, где обитают Те, Кто Следит.
— Паша, ты сошёл с ума, — пробормотал Полуянов. — Если спуститься нам ещё под силу, то контакт с «хирургами» — за пределами наших возможностей. В их власти ворочать Метавселенными...
— А вот тут ты ошибаешься, — живо возразил Павел-первый. — Если бы в их власти было ворочать вселенными, они не прибегали бы к помощи «пешек». Да, они Игроки высокого класса, но и наш потенциал никто не мерил.
— И всё же это безумие!
— Как это сделать — другой вопрос. Давайте поищем трансгресс, его выход здесь есть, в одном из ещё живых пузырей местного пространства. Можно воспользоваться и Стволом.
— Вряд ли это нам что-нибудь даст. Во-первых, мы упрёмся в начало той самой Ветви, которая дала толчок развитию наших Метавселенных. Во-вторых, во всех узлах выхода нас наверняка ждут «санитары». А экипированы мы гораздо хуже, чем в первый раз, «големов» у нас нет.
Снова по комнате разлилось молчание. Прервала его Ясена:
— А если воспользоваться перемещателем бровея?
Мужчины глянули на неё непонимающе, а кое-кто оценивающе, и зардевшаяся девушка вынуждена была спрятаться за спину Павла-первого.
— Что за перемещатель? — поднял брови Ивашура.
— Что ещё за бровей? — эхом отозвался Костров.
Павел коротко рассказал всем присутствующим историю своего знакомства с бродягой по Ветвям, присовокупив догадку:
— Больше всего в этом контакте меня смущает его абсолютно независимое поведение бродяги и точность его появления в нужном месте. Он меня не просто вычислил, он просто знал, где я появлюсь. А это уже уровень не какого-нибудь бродяги, туриста, странника, это уровень повыше, может быть, и самого Игрока.
— Интересное предположение, — скептически поджал губы Полуянов. — Ещё один Игрок? Не много ли их развелось?
— Пусть не Игрок, пусть другое действующее лицо, судья, к примеру. Чем не идея? Или наблюдатель, болельщик, скажем. Между прочим, меня он почему-то упорно называл исполнителем.
Полуянов почесал затылок, потом развёл руками:
— Спорить не буду, идея интересная.
Засмеялся Костров.
— Ничего себе, ты с ним обошёлся, Паша! Он прилетел с намерением словить кайф, поболеть за свою команду, а ты ему меч в пузо: двигай, паря, куда говорят, не то кишки выну!
Засмеялись и остальные, оживились женщины, но всех остудил Стас:
— Дорогие гости, к сожалению, шутить некогда, пора браться за дело всерьёз. Я ощущаю поток внимания. Нас ищут по всему Стволу, и время поисков стремительно сокращается. В нашем распоряжении всего полтора-два часа.
Замолчав, все посмотрели на Ивашуру. Он олицетворял здесь власть, которая всё знает и видит и всегда может найти выход из кризиса. Игорь Васильевич улыбнулся в душе, с иронией и грустью. Он был всего-навсего человек, способный ошибаться, хотя и умеющий кое-что. Например, организовывать людей.
— Неплохо было бы отыскать вашего бровея Мимо — кстати, имечко он себе придумал двусмысленное — и приказать ему предоставить в наше распоряжение свой перемещатель. Однако вряд ли подобное насилие удастся ещё раз, особенно если он болельщик и, что важно, того же класса, что и наши Игроки. А во-вторых, мы просто не в состоянии его найти. Остаются два пути. Первый: поискать трансгресс и нырнуть «на дно» мира с его помощью. Второй путь: воспользоваться уцелевшей хрономембраной Ствола.
— План не идеален, — покачал головой Павел-второй. — Ни тот ни другой. Но иного нет и не будет. Я бы, правда, кое-что к нему добавил. Перед нашим уходом следовало бы нанести удар по Контрстволу изо всех видов оружия, дабы заставить «хирургов» потратить какое-то время на восстановление разрушенного. Это и будет нашим резервом. Иначе они успеют достроить и запустить свой хронобур. Кто знает, что произойдёт после этого.
— Неизвестно, исчезнет ли наша Ветвь, — добавил негромко Павел-первый, чувствуя затылком дыхание Ясены. — Но мир, всё Древо Времён, наверняка изменится. К лучшему или к худшему, не могу сказать, однако родину мы потеряем.
— Погонщики правят слонами... - пробормотал Костров.
— Что? При чём тут погонщики?
— Это строчка из стихотворения. «Верблюды танцуют под нами, погонщики правят слонами, и змей усмиряет колдун...» Ну и так далее. Я хотел сказать, что очень неуютно быть слоном, зная, что существуют погонщики.
— Красиво говоришь, Иван, — восхитился Григорий Белый.
Никто не улыбнулся на шутку.
— Итак, решаем. — Ивашура оглядел построжавшие лица сподвижников. — Мы снова — десант. Это раз. Сейчас готовим удар по Контрстволу. Это два. Затем сматываемся отсюда, ищем трансгресс и катапультируемся к началу Времён. Это три. Ну а что будет потом, решим на месте. В сущности, останется пустяк: найти Ветвь «хирургов», отыскать их самих и договориться.
Ответом Ивашуре было согласие в глазах десантников. Они знали, на что шли, но верили в благополучный исход операции. Игроки сами по себе их интересовали мало, для всех важнее была оценка их собственных действий товарищами, родными и близкими, любимыми, наконец.

 


Часть первая — «И ТРАВЫ ЗЕЛЁНЫХ ПОЛЕЙ» >>>
Часть вторая — «ВЕРБЛЮДЫ ТАНЦУЮТ» >>>
Часть третья — «ПОД НАМИ» >>>
Часть четвёртая — «ПОГОНЩИКИ ПРАВЯТ СЛОНАМИ» >>>
Часть пятая — «И ЗМЕЙ УСМИРЯЕТ КОЛДУН...» >>>