Русско-японская война

Фильм 5

Цусима.

И в гибели своей тёмно-оливковые громады броненосцев были прекрасны. Словно остовы доисторических чудовищ, лежали они в мелководной порт-артурской лагуне. Эти утюгообразные морские монстры были последними в истории человечества кораблями, которые с возрастом становятся не старыми, но старинными. Может быть, именно в их художественной завершённости кроется увлекающее новое поколение русских историков непонятное очарование этой неудачно оконченной войны.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Мы по праву гордимся подвигом солдат и матросов второй 250-дневной обороны Севастополя. Но и генерал Манштейн по праву гордился взятием неприступной русской твердыни. А вот взятие Порт-Артура не принесло славы японскому оружию. Вот что писал в частном письме своему другу командующий японской осадной армией генерал барон Ноги».

Из письма генерала Ноги генералу Тераучи: «Единственное чувство, которое я в настоящее время испытываю, — это стыд и страдания, что мне пришлось потратить так много человеческих жизней, боевых припасов и времени».

Сингапур, 31 января 1942 г.
80-тысячный английский гарнизон первоклассной крепости Сингапур, в изобилии снабжённый продовольствием и боевыми припасами, имеющий беспрепятственный морской подвоз, — английский гарнизон капитулирует перед 50-тысячным экспедиционным корпусом японцев. Нет, не нам, русским, стыдиться своей военной истории.

Лидия Андреевна Болгарчук, журналист:
«Мы неоднократно говорили о неблаговидной роли русской интеллигенции в ту внешне благополучную, но по духовному содержанию такую трагическую эпоху, когда решался вопрос о жизни и гибели Русского государства. Но, к чести русского имени, мы должны сказать, что не всех захлестнула мания зложелания собственному Отечеству. Вот что писал об этом такой противоречивый человек, как Лев Николаевич Толстой».

«Падение Порт-Артура мне было больно... Я сам был военным. В наше время этого не было бы. Умереть всем, но не сдавать... В наше время это считалось бы позором и казалось бы невозможным сдавать крепость, имея запасы и сорокатысячную армию». Лев Толстой

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«И всё же у этой медали была славная сторона. Русский гарнизон потерял 11 тысяч человек, это каждый пятый защитник крепости. Но из 112 тысяч потерь японской осадной армии только потери в офицерском корпусе составили около 10 тысяч, да ещё 12 боевых кораблей и до 2 тысяч убитых и утонувших моряков. Для сравнения скажем, что в Цусимской катастрофе русский флот потерял 5 тысяч человеческих жизней».

Русские потери в японскую войну не были катастрофичными. В многодневных генеральных сражениях под Ляояном и Мукденом наши потери будут достигать 3 и 6 тысяч убитых соответственно. Это не более 2% от числа участвовавших в сражении. Усреднённые потери русской армии на полях Манчжурии не превышали усреднённые потери ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Если сравнить это со славным 1812 годом, то на поле Бородинском русские полки оставили бы не 25 тысяч павших, но не более 2,5 тысяч убитых солдат и офицеров.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Между тем, русские потери и до, и после революции сознательно завышались и даже демонизировались как русской интеллигенцией, так и записными советскими военными историками. Не только в учебнике для средней школы, но и в серьёзной книге для военно-учебных заведений вносилась заведомая и хорошо скрытая дезинформация. Так, если на схемах баталий XIX века указывалось число убитых, то на схемах сражений японской войны безо всякого предупреждения ставилось число общих санитарных потерь. Так делался миф о гибели под Ляояном и Мукденом 20-ти и 40-ка тысяч русских солдат. Делалось это преднамеренно».

Русская интеллигенция ненавидела государя Николая Александровича с той же истовостью, с какой продажная девка ненавидит благочестивую девицу, поскольку он стоял на их пути к построению такой политической конструкции, где каждый банкир, промышленник, профессор или адвокат должен был стать чем-то вроде маленького императора. Они патологически жаждали поражения собственной армии, ибо она была не только защитницей Отечества, но и главной опорой русского царя. Они страстно желали пролить на голову государя даже не пролитую кровь русского солдата. Сегодня мы хорошо знаем, кем и какой рай был построен на их же собственных злосчастных костях.

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«У советских историков были и иные, не менее «благородные» цели. Они не случайно клеветали на царя и Россию».

У советских историков стояла трудная задача. Им надо было скрыть небывалые и немыслимые потери Красной армии в трагические годы Второй мировой войны. Как трудно им было! Ведь только за овладение безвестным полуселом-полугородом по имени Сычовка, неблагозвучное прозвание которого было скрыто под звонкими титулами четырёх вяземских, ржевских и ржевско-вяземских операций, лучший маршал всех времён и народов положил один миллион солдатских жизней. Тем более, что стимулы у советских историков были полновесные.

Андрей Леонидович Вассоевич, доктор философских наук, кандидат исторических наук, профессор РПГУ им. Герцена:
«Сегодня многие историки говорят о том, что потери русских войск в войне с Японией в советский период завышались историками. Дело в том, что любой советский историк должен был согласовывать свои исторические выводы с теми цитатами, которые содержались в полном собрании сочинений Владимира Ильича Ленина. И вот он пишет: «Число пленных достигает по последним английским данным 48 тысяч человек, а сколько тысяч ещё погибло в битвах под Кинчао и под самой крепостью?» Естественно, что если Ленин, ссылаясь на английские газеты, называет цифру 48 тысяч человек, то советский историк просто не имел права оспаривать эту цифру. В противном случае, его же коллеги, советские историки, неминуемо объявили бы его врагом ленинизма, человеком, скатывающимся в своих исследованиях на антимарксистские, на антисоветские позиции».

Из подобных же мотивов педалировалась тема Цусимы, между тем как русский флот добивался в японскую войну хотя и частных, но весьма полновесных успехов. Такова, к примеру, история владивостокского отряда крейсеров, весьма недостоверно изложенная Валентином Пикулем в романе «Крейсера». Владивостокский отряд состоял из больших, предназначенных для рейдерства в океане броненосных крейсеров: «Громобой» и «Россия»; аналогичного, но безнадёжно устаревшего броненосного крейсера «Рюрик» и бронепалубного крейсера-разведчика «Богатырь». К сожалению, «Богатырь» в одном из первых походов вылетел на камни мыса Брюс, после чего оказался в ремонте до лета 1905 года.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Владивостокские крейсеры начали войну существенно позже артурской эскадры. И не по вине командиров. Здесь мешались история с географией, точнее, сказались климатические особенности, которые так хорошо понимал русский император и которые отказывались видеть многие государственные, да и военные умы тогдашней России. Владивостокский отряд удерживали льды».

С апреля месяца, как только ледоколам удалось взломать лёд владивостокской бухты Золотой Рог, русские крейсеры приступили к активным действиям. 25 апреля «Россия», «Громобой» и «Богатырь» в сопровождении двух миноносцев совершили набег на корейский порт Кинзан, где торпедой был потоплен транспорт «Гоё Мару». В Цугарском проливе торпедами потоплен войсковой транспорт «Киньцу Мару». Отказавшись включить в ордер тихоходный устаревший «Рюрик», Н.К.Рейценштейн добился высокого общего хода, позволявшего легко избегать встреч с заведомо превосходящим противником.

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«На владивостокских крейсерах проводились революционные по тем временам эксперименты по использованию на море принципиально новых средств наблюдения и разведки».

Для поиска японских транспортов в открытом море с крейсера «Россия» осуществляли подъём привязного змейкового аэростата, что позволяло в разы расширить зону возможного обнаружения цели. Спустя десять лет, базировавшаяся в уже известном нам порту Циндао германская крейсерская эскадра адмирала графа фон Шпея выйдет в море, не располагая для наблюдения за противником ничем, кроме снабжённых биноклем сигнальщиков на мачтовых мостиках. Лучший в мире британский флот и вовсе применит аэростаты наблюдения только с середины 1915-го года, когда потери, наносимые подводниками кайзера, едва не сорвут английские морские перевозки.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Главной победой владивостокского отряда было потопление шеститысячитонных, больших для своего времени пароходов «Хитаци-Мару» и «Садо Мару», каждый из которых, не считая военных грузов, перевозил свыше тысячи солдат и офицеров. Эта победа должна стоять в нашей памяти в одном ряду с потоплением подводниками легендарного Маринеско немецкого транспорта «Вильгельм Гуслав»».

Главной потерей японцев были не люди. Вместе с «Хитаци-Мару» на дно пошли 18 тяжёлых осадных орудия. На целых 2 месяца русские моряки задержали прибытие под стены Порт-Артура тяжёлых осадных мортир (которые будут главным бичом осаждённой крепости).

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«Это более чем неполный список потопленных и захваченных кораблей. Кроме того, владивостокские крейсеры приковали к себе существенную часть японского флота, а именно второй броненосный отряд адмирала Камимуры, состоявший из шести броненосных и двух бронепалубных крейсеров. Фактически, с учётом выбывшего из строя «Богатыря» и малой боевой ценности «Рюрика», — против двух русских кораблей».

Именно отсутствие под Порт-Артуром отряда Камимуры позволило артурским броненосцам 28 июля вступить в бой с японцами на почти равных условиях. Как мы помним, только случай спас в этот день японский флот от безусловного поражения. Участвуя в том бою, крейсеры Камимуры и эскадра Витгефта была бы обречена на неизбежную Цусиму.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Выйдя навстречу японской эскадре, 1 августа в Корейском проливе владивостокские крейсеры вступили в бой с кораблями второго броненосного отряда японцев под флагом адмирала Камимуры. Чуть позднее японские силы пополнились третьим крейсерским отрядом адмирала Уриу — того, что командовал предательским нападением на «Варяга» и «Корейца» в Чемульпо».

Ошибкой командовавшегося русскими крейсерами адмирала К.П.Иессена было включение в состав отряда тихоходного «Рюрика». «Громобой» и «Россия» легко могли оторваться от противника, но устаревший «Рюрик» был обречён с самого начала. Русские крейсеры выдержали пятичасовой бой с многократно превосходящим противником. Многократно превзойдя доблестью славного «Варяга», «Рюрик» затонул в водах Корейского пролива к северо-западу от печально памятного острова по имени Цусима. Вместе с ним погиб и его командир, капитан I ранга Е.А.Трусов, девять офицеров и 195 матросов. Шестьсот человек были подняты с воды японцами. Несмотря на тяжёлые повреждения, «Россия» и «Громобой» благополучно вернулись во Владивосток.

Лидия Андреевна Болгарчук, журналист:
«Почти в это самое время, 30 июля царская чета обрела долгожданного наследника. В Петергофе в одном из павильонов парка Александрия, императрица родила мальчика. Это был её пятый ребёнок. В крещении он получил имя Алексей. Даже во время рождения ребёнка императрица неукоснительно выполняла лежащие на ней обязанности, в том числе и взятые добровольно. Был у неё в Царском Селе небольшой госпиталь, который она посещала ежедневно, хотя лично ухаживать за ранеными не могла по причине беременности. Там же, в царскосельском парке был устроен небольшой павильон для увечных воинов. Назывался он инвалидный дом. Они раненые жили здесь до полного излечения, другие задерживались до получения какой-либо профессии, которую они могли перенять с учётом военных увечий. Это было первое в России заведение такого рода. И устроено оно было не на государственные деньги, но на собственные средства государыни».

И месяца не прошло со дня рождения цесаревича, когда Александра Фёдоровна прибыла в Ревель, чтобы вместе с царственным супругом проводить в поход уходившую на Дальний Восток вторую эскадру Тихого океана. Тогда ещё никто не знал, что её поход закончится возле уже знакомого нам острова Цусима и станет самой большой трагедией в истории русского флота.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«До сегодняшнего дня существует мода валить вину за Цусиму непосредственно на императора. Дескать, нечего было и огород городить. Не нужна была ещё одна эскадра на Тихом океане. Первым начал эту нудную песнь главный виновник японского национального праздника, русский адмирал Зиновий Рождественский».

«Будь у меня хоть капля гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир: «Берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление! Что вы будете показывать на смотрах, когда окончится война?» но у меня не оказалось нужной искры.» 27 мая 1905, Зиновий Рожественнский

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«Рождественский не был рядовым моряком. Он был не более не менее как начальником генерального морского штаба. Так что он уж конечно знал, что боевые корабли строят именно для похода и боя, а вовсе не для увеселения глаз царствующего монарха. Такое заявление мог сделать только трус или психически неадекватный человек».

Но Зиновий Рожественнский был кем угодно, но только не трусом. Что он и доказал в адском пламени цусимской битвы. Идиотом он тоже не был. Он был прекрасным моряком и организатором, что с успехом и доказал, проведя соединение разнотипных кораблей и судов сквозь 18 тысяч морских миль и сквозь три океана. И это при том, что Англия, владевшая бо́льшей частью угольных погрузочных станций на пути следования эскадры, закрыла свои порты для русских военных кораблей.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«На Зиновия Рожественнского словно напало оцепенение. Но тоже самое было с Куропаткиным, хотя в Балканскую войну тот же Куропаткин был начальником штаба у самого решительного и стремительного русского генерала Михаила Скобелева. Такое же оцепенение владело Вильгельмом Витгефтом в бою 28 июля. Не правда ли, слишком много случайностей и сходств в этой трагической войне? Как не вспомнить то библейское речение о том, что когда Бог карает человека, то он попросту лишает его разума?»

Русское поражение практически невозможно объяснить, если не считать случившееся попущением Божьим. Ведь решение о посылке эскадры было абсолютно правильным, и принял его едва ли не единственный человек в высшем русском руководстве, до конца сохранявший здравый смысл и государственную мудрость, и принял его своевременно, в начале апреля 1904 года сразу после трагической гибели Макарова, смерть которого в одночасье критически усилила морские силы японцев. Этим человеком был император Николай II.

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«Царский план был абсолютно разумен и абсолютно выполним. Но для этого предприятия, выполнявшие оборонный заказ, должны были интенсивно работать. Между тем, военные заводы лихорадило от череды стачек и забастовок. Рабочие же за свои политические прогулы исправно получали зарплату из неких секретных фондов. Причём иногда эти политические серебренники существенно превышали их обычную мзду за нормальный труд».

Стоит сказать, что русский заводской рабочий в Петербурге того времени имел заработок, сопоставимый с жалованием младшего офицера армейской пехоты. Всё это было не с голодухи. Происходило нечто вроде нынешнего киевского Майдана, или марша несогласных за деньги Касьянова и Березовского, где каждый статист ежедневно получает плату за участие в политической проституции.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Среди легенд о недотёпистости царя и его правительства в связи с Цусимой упорно гуляет рассказ о неких облегчённых снарядах, которые вроде и были причиной неэффективности русского огня в трагический день 14 мая. Причиной замены старого 12-дюймового снаряда весом 450 кг на 330-килограммовый называется экономия. Согласившись с неудачностью боеприпаса, резвеим чёрную легенду».

Автором изобретения был не кто иной, как блестящий флотоводец и конструктор вице-адмирал Степан Осипович Макаров. В отличие от фугасного японского снаряда, снаряд Макарова был бронебойным. Японский снаряд имел бо́льшую разрушительную силу на небронированных объектах. Но любая броня была для него неодолимым препятствием. Макаровский снаряд пробивал почти любую броню. Но взрывное действие было незначительным.

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«Шла десятая минута цусимского боя, когда 12-дюймовый русский снаряд ударил в ходовой мостик головного броненосца «Микаса». Он взорвался буквально в десяти шагах от японского командующего. Будь это старый фугасный снаряд, бой был бы завершён, едва начавшись. Что это? Случай? Судьба? Не слишком ли много трагических случайностей? Может быть, и в самом деле Бог отвернулся тогда от русского народа по той простой причине, что сам русский народ отвернулся в те дни от Бога».

14 мая, в десятилетие коронации императора Николая Александровича, русские корабли вошли в Цусимский пролив. В пятичасовом артиллерийском бою были потоплены четыре новейших броненосца: «Ослябя», «Александр III», «Бородино» и «Князь Суворов». Судьба эскадры была решена. Но почему такой же успех не сопутствовал флоту страны восходящего солнца ни в бою 28 июля в Жёлтом море, ни даже в бою с владивостокскими крейсерами 1 августа возле той же злосчастной Цусимы? В Жёлтом море и при Цусиме дрались корабли одного типа. Но почему столь разными были результаты?

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Победу японскому оружию подарил не Того. Автором японской удачи всё же был русский адмирал Зиновий Рожественнский».

В последнюю перед боем бункеровку Рожественнский приказал принять на 13-тысячные броненосцы по 2 тысячи тонн угля в перегрузку. Изменилась метацентрическая высота и нарушилась остойчивость. Прикрывавший ватерлинию броневой пояс кораблей ушёл под воду. Одним росчерком пера Рожественнский превратил броненосцы в небронированные пароходы. Была и ещё одна ошибка на грани безумия. В походный и боевой ордер прорыва были включены тихоходные транспорты-угольщики, снизившие ход эскадры до 9 узлов. Быстроходные новейшие броненосцы плелись со скоростью пароходов-фрегатов Крымской войны.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Могла ли эскадра иметь иную судьбу? Да, могла. Всё было в руках адмирала».

В японскую войну на вражеских коммуникациях эффективно действовали не только владивостокские крейсеры, но и вооружённые пассажирские лайнеры добровольного флота. Рожественнский мог отпустить устаревшие крейсеры второй эскадры в самостоятельный поиск, где они и выполнили бы ту задачу, ради которой и строились, — нарушение морских коммуникаций противника. Старые, тихоходные, не имеющие реальной боевой ценности броненосцы могли идти в обход Японии в Николаевск-на-Амуре, а то и прямо в Богом забытый Петропавловск-на-Камчатке. Задержать быстроходные броненосцы, имеющие скорость хода ту же, что и у японского броненосного отряда, было невозможно. Как это и показали владивостокские крейсеры после героической гибели «Рюрика».

Михаил Николаевич Ширяев, аналитик:
«Гибель флота никак не отразилась на настроениях в полевой армии. Но она разломила русское общество. Самым печальным было то, что обезумевшую интеллигенцию впервые поддержал русский крестьянин. Весной 1905 года, словно по команде, по всей России заполыхали дворянские усадьбы. Запахло революцией. Император был вынужден пойти на заключение мира».

Главным посредником неожиданно выступил главный недоброжелатель — Америка и её президент Тедди Рузвельт.

Михаил Борисович Смолин, кандидат исторических наук, главный редактор журнала «Имперское возрождение», руководитель исторического отдела журнала «Москва»:
«Всё время войны Соединённые Штаты и Германия активно вели дипломатическую игру против России. После трагедии русского флота при Цусиме 14-15 мая было принято решение наконец-таки организовать мирную конференцию».

Армия не хотела мира. Она жила предчувствием скорого и неизбежного поражения японцев. Расположившись на хорошо подготовленных соппенгайских позициях, русские войска впервые имели численное превосходство. Во главе войск встал решительный генерал Н.П.Линевич, заслуживший в ходе кампании уважение солдат и офицеров.

Михаил Борисович Смолин, кандидат исторических наук, главный редактор журнала «Имперское возрождение», руководитель исторического отдела журнала «Москва»:
«Военное министерство было уверено в победе и было против заключения мира».

При таких посредниках, как Тедди Рузвельт и кайзер Вильгельм, дипломатическая игра была весьма затруднительной. Да и возглавлявший русскую делегацию Сергей Юльевич Витте не был мощным игроком, каким некогда был великий русский дипломат Александр Горчаков. Дипломатический поединок выиграл непосредственно император Николай, курировавший каждое заявление и каждый шаг русской делегации. Опирался он на сведения, которые давала ему русская военная разведка.

Михаил Борисович Смолин, кандидат исторических наук, главный редактор журнала «Имперское возрождение», руководитель исторического отдела журнала «Москва»:
«Только благодаря занятой императором Николаем II твёрдой позиции «ни пяди земли, ни рубля уплаты военных издержек» заключение мира не стало позором для России и носило относительно почётные условия мира. Русская разведка во время переговоров получила 12 шифров иностранных стран и имела возможность проиллюстрировать переписку ряда дипломатических миссий в Петербурге, а также японских посольств в Париже, Стокгольме, Антверпене, Вене и Гааге. Государь получал эту информацию на 6-12 часов раньше, чем их адресаты. И поэтому мог формулировать свою позицию напрямую Витте, которая собственно на переговорах и озвучивалась. В конце концов, японская делегация согласилась на русские условия после того, как уже было решение закончить конференцию без какого бы то ни было результата. Мы поступились лишь половиной Сахалина, который был и так уже весь занят японскими войсками, причём поступились в надежде на скорый реванш, кстати произошедший уже в 1945 году».

23 августа 1905 года портсмутский мир был подписан. Россия лишилась половины острова Сахалин, но это была единственная собственно русская территория, которую пришлось уступить жадным соседям. Русское общество, само же и приведшее собственную страну к военной катастрофе, справедливо считала это соглашение позорным.

Николай Михайлович Смирнов, военный эксперт:
«Русское общество не желало понимать, что позором оно обязано не японскому военному гению, каковой просто не наблюдался, не русскому императору, который вовремя принимал нужные и правильные решения, и уж тем более не русскому солдату и матросу, честь и доблесть которых не были запятнаны ни единым пятном. Позором оно было обязано собственному желанию ставить абстрактные социальные идеи вроде республики, конституции и парламента выше реальных интересов родины. Но и в сегодняшней России есть люди, готовые ставить американскую модель демократии и толерантности выше жизненных интересов русского народа. А в сегодняшней Америке, как и сто лет назад, есть люди, готовые платить за это полноценные серебренники».

 

Фильм 6. Первая русская революция. Заговор >>>


Режиссёр Николай Смирнов; научный консультант Михаил Смолин; режиссёр монтажа Влад Кулешов; художник, редактор Лидия Болгарчук; консультант по вопросам церкви Н.К.Симаков; координатор Александр Алексеев; операторы Евгений Гончарук, Светослав Болгарчук; музыкальный редактор Сергей Дягилев; автор и руководитель Михаил Ширяев.
Произведено по заказу KM.TV
© Новое время