Часть первая — «ДИПТАУН» >>>

ISBN 5-237-01961-7
9 785237 019612
ББК 84 (2Рос-Рус) 6
Л84
Сергей Лукьяненко. «Фальшивые зеркала». Фантастический роман.
© ООО «Фирма «Издательство АСТ»», Москва, 2000.
Литературно-художественное издание.
Серия «Звёздный лабиринт», основана в 1997 году.

В виртуальном мире возможно всё — невозможно только умереть. Так было раньше — теперь не так. Где-то в лабиринтах Глубины объявился таинственный Некто, обладающий умением убивать по-настоящему. Но смерть людей в Глубине — это смерть и самой Глубины. И тогда на улицы Диптауна выходят дайверы...


 

Часть вторая

Х Р А М
Д А Й В Е Р А - В - Г Л У Б И Н Е

 

00

Я выхожу из гостиницы в теле Протея. Чуть изменённом, теперь мне лет сорок. В карманах — револьверы Стрелка. Ещё со старыми программами, с новыми придётся разбираться, и достаточно долго.
Куда пойти, куда податься...
Я знаю, где мне нужно побывать. Останавливая машину «Дип-проводника», называя адрес, глядя на проносящиеся за окном здания, повторяю себе, как заклинание: «Надо. Надо. Надо».
Вот только это очень страшно.
Словно прийти на пепелище. Словно увидеть любимую в чужих объятиях. Словно встретить старого друга, который обиделся на что-то и не подаёт руки. Словно прийти туда, откуда был с позором изгнан.
Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После драки не машут кулаками. Разбитое доверие не склеишь слезами и соплями. Утонувшему бесполезно кидать спасательный круг.
А я — опоздал.
— Точка назначения, — говорит женщина-водитель, молодая негритянка с огромными серьгами в ушах, с затейливой татуировкой на шее. Первый раз вижу такую татуировку — белые узоры. Наверное, специально для чернокожих.
Очень красиво, кстати.
— «New boundaries», — уточняет водитель.
Расплачиваюсь, выхожу. Машина уносится на поиски следующего клиента. Я оглядываюсь.
Улица как улица. Нормальная офисная улица Диптауна. Здания в меру оригинальны и затейливы. Вход в офис компании, которую ломали Падла и Ромка, совсем рядом.
Но мне не туда.
Достаю сигарету, закуриваю.
Бросаю взгляд на часы и неторопливо иду в сторону площади Билли Гейтса. Она видна отсюда, выложенная бело-голубой плиткой прямоугольная площадь, в центре которой возвышается статуя самого Билли. Излюбленное место сбора противников «Виндоус-хоум», между прочим. Статую регулярно взрывают, мажут краской, разрисовывают надписями, раз в год закидывают кремовыми тортами.
А компания «Микрософт» безропотно реставрирует скульптуру, каждый раз получая бесценную информацию о методах виртуального терроризма. Гейтс честно признал, что доход от этой несчастной скульптуры превзошёл самые смелые его ожидания. Умный человек...
Но малолетние хакеры всё равно стараются...
Подойдя к статуе — вокруг сидят какие-то хиппующие личности, попивая пиво и покуривая марихуану, — я останавливаюсь и вновь смотрю на часы.
Четыре минуты. Ну, четыре минуты и десять секунд, если быть более точным.
Ромка добрался до площади за пять с половиной минут.
Почему?
Пусть у него была более слабая машина. Пускай даже он входил в глубину по телефонной линии. Пусть он заметал следы, кружил, боролся с преследователями...
Но ведь он ещё ко всему и бежал! Что-что, а убегать дайверы умели всегда...
Как ни крути, но минута, а то и две, где-то были потеряны.
Где именно был убит Ромка, я не знаю. И не хочу знать, не хочу спрашивать. Просто — здесь. Я покупаю в ближайшей лавке бутылку водки. Делаю глоток — а остальное выливаю на весёленькую мостовую.
Ромка всегда пил спиртное в неимоверном количестве. Пил и не пьянел. Потому что не умел пьянеть, не употреблял алкоголь в реальной жизни, в свои пятнадцать лет.
— Доброй тебе глубины, партнёр, — шепчу я. — Прости, что меня не было рядом.
Хотя чем я мог помочь!
Он ведь сам — дайвер... был дайвером...
И мог выйти из виртуального мира в любую секунду.
Кстати, ещё одна странность. Почему Ромка не ушёл?
А почему два года назад он принял безнадёжный бой с «драконом» — охранной программой «Аль-Кабара», пока я убегал с украденным файлом?
Ромка тянул время. Он ведь не знал, что пущенная в него пуля может убить по-настоящему, а компьютером был готов пожертвовать. Он ждал... чего?
Пока файл скопируется?
Но куда?
На Ромкиной машине Падла ничего не обнаружил. А этому колоритному типу я верю.
Стою, глядя на лукавый прищур Гейтса из-под очков. Может быть, у Ромки был ещё один напарник?
Нет. Вряд ли. Он не любил работать в толпе. Да и Падлу бы предупредил.
Может быть, убегая, Ромка встретил кого-то знакомого... перекинул ему файл...
Тоже вряд ли.
Просто спрятал добытую информацию по пути?
Но как?
Это ведь всё-таки не настоящий мир, где можно остановиться, сунуть дискету в щель между камнями или бросить в канаву — и броситься наутёк. Для подобного фокуса нужен заранее приготовленный тайник... или мощная программа, которая сумеет за минуту пробить защиту чужого сервера, уложить туда файл и закрыться...
Сомнительно. Возможно, но сомнительно.
И всё-таки факт остаётся фактом. Меня не было здесь. Но поведение Ромки говорит о случившемся однозначно. Он как-то спрятал похищенное и отбивался, тянул время, ждал. Наверное, самое страшное, чего он ожидал, — гибели машины. Применения оружия второго поколения.
Стоп. А ведь даже это — странно.
Компьютер, тем более для нас, дайверов, не просто набор микросхем и программ. Даже бухгалтеру, рассчитывающему годовой баланс на древней «четвёрке», не всё равно, за какой машиной сидеть. Привыкают ко всему — к старой, западающей клавиатуре, к мыши, которую бесполезно чистить, а давно пора менять, к шумящим китайским вентиляторам, к медленным и битым винчестерам...
Да, мы очень любим усовершенствовать свои машины. Вставлять новые платы, вешать свежие программы...
Но наткнуться на столь яростное сопротивление охраны, понять, что здесь возможно оружие второго поколения... и всё ради небольшого вознаграждения и сомнительного процента в будущем?
Я бы в такой ситуации вынырнул. Ромка — тем более, он всегда трепетно относился к своей машине...
Мог он успеть просмотреть файл? Хотя бы понять, о чём в нём идёт речь?
Если не пришлось вскрывать дополнительные пароли, наложенные уже на сам текст, то мог.
Бросить беглый взгляд. Хотя бы в тот момент, когда оказался запертым в кабинете и ждал помощи от Падлы. Доступ к информации у него уже был, перекачивать её целиком было бесполезно — слишком долгий процесс. Он стоял возле вскрытого сейфа, держа в руках «ярлычок» — доступ к файлам. Не знаю, как он выглядел, этот ярлычок. Может быть, компьютерной дискетой или заурядной бумажной папкой. В последнем случае Ромка наверняка заглянул внутрь.
И что-то потрясло его настолько, что он забыл о себе, о компьютере, о Падле, оставшемся прикрывать его отход. Бросился убегать... с вытаращенными глазами, как высказался хакер.
— Что там было, Ромка? — спрашиваю я. — Что тебя напугало?
Что тебя убило...
Облизываю губы. Пинаю ни в чём не повинную бутылку.
В Диптауне дворники не нужны, раскупоренная бутылка просуществует пару часов и исчезнет...
Найти бы файл. Это ключ ко всему. К тому, кто заказал взлом. К тому, кто стрелял в Ромку. К тому, кто отдал приказ стрелять. К тому, кто придумал и вручил охране оружие третьего поколения.
В «New boundaries» уже не войти. После попытки взлома там все на ушах ходят. Тем более после удачной попытки. Падла может колотить себя в грудь и реветь, что выпотрошит из недр компании все файлы, включая личные дела сотрудников и левые налоговые отчёты, не то что какой-то несчастный бизнес-проект. Не пробиться ему. И друзей позовёт — не пробьются. Идеальная защита от взлома всё-таки существует, и компания вполне могла ею воспользоваться. Взять да и отключить отдел, занимающийся «Sweet immersing», от глубины.
Иди после этого... ломай.
А название-то какое придумали... «Сладкое погружение». Не люблю слишком много сладости.
Я найду кондитера, чьи торты пахнут горьким миндалём.

Путь от «Новых горизонтов» до площади Гейтса я прохожу ещё трижды. Первый раз — просто внимательно осматривая местность. Второй раз — выйдя из глубины и разглядывая настоящую прорисовку местности. Третий раз — снова в виртуальности, с программой-сканером, способной обнаружить следы взлома.
Ничего.
Во всяком случае, при беглом осмотре.
Ловлю машину и еду в «Три поросёнка». По моим часам, а уж тем более по мнению желудка, уже наступило время завтракать.
— Дороги загружены, — сообщил водитель. — Вы спешите?
— Нет...
Ни к чему платить за использование резервных каналов «Дип-проводника». Совсем ни к чему. Всё равно надо подумать.
Как бы поступил я сам, убегая с очень-очень ценным файлом? Перекачать на свою машину — времени нет. Прятаться — бесполезно. Прятать «ярлычок»?
А ведь это не поможет. Возьмутся за дело программисты компании, и доступ по «ярлычку» будет закрыт. Золотое яблочко из «Аль-Кабара» тоже сгнило бы в моих руках, не утащи я его на свою машину...
Значит, Ромка отдал кому-то файл. Отдал, попросил переписать и сохранить для него. Значит, по пути он встретил знакомого...
Тупик. Я не знаю его нынешних друзей. Никого, кроме Падлы. А Падла был почти не знаком с ним реально.
Не ходить же по Диптауну с плакатом: «Ищу знакомых Ромки...»
Какого Ромки, о чём я?
Его могли знать под многими именами.
Полный тупик.
Файл скорее всего существует. И хранил в себе тайну смерти Ромки. Причину, по которой его не побоялись убить реально.
Но кто держит его в руках — мне не узнать никогда.
Так.
Отбросим закрытые пути. Файла не найти и снова не украсть. Что у нас имеется ещё?
Дайвер.
Тёмный Дайвер, заказавший похищение файла. Продолжающий «работать по специальности», когда для всех это стало невозможным.
Он знает хотя бы часть правды о «Новых горизонтах». И несёт часть ответственности за случившееся с Ромкой, кстати.
Есть слабая надежда, что он выйдет на Падлу.
А если нет?
А если выйдет, но шумный хакер окажется не столь крут, как пытается казаться? И не сумеет переиграть «мифическое существо»?
Достаю из кармана пейджер. Вывожу запароленный список абонентов... он очень короткий. Шестеро. Дайверы не любят давать адресов. Даже своим.
Каждому из абонентов посылаю одну фразу.
Cito.
Не знаю, работают ли ещё их пейджеры. Мой пролежал, забытый, почти два года... и, может быть, слышал это слово много-много раз...
И даже если работают — кто решит откликнуться на призыв. На короткое латинское слово, что иногда пишут на рецептах.
Cito.
Это действительно срочно, я знаю. У меня нет никаких доказательств, ничего, кроме пятого чувства, кроме ощущения, что небо над Диптауном готово вот-вот рухнуть.
— Ресторан «Три поросёнка».
Расплачиваюсь. С деньгами плоховато. А на работу в «HLD» я опоздал так основательно, что можно не сомневаться — уже уволен. В глубине с этим быстро.
Можно ещё связаться с Маньяком. Можно найти Зуко — самого безалаберного специалиста по компьютерной защите, которого я знаю.
Но это потом. Подход к Тёмному Дайверу надо искать от своих.
Перед входом в ресторан я замедляю шаг. Дерево, камень, циновки...
Решено. Камень.
Покушаем блюд европейской кухни...

У входа на стене плакат. Нарочито торопливым, неразборчивым почерком написано: «День чешской кухни».
Здорово.
Кидаю взгляд на стойку бара. В европейской части ресторана, на приготовлении коктейлей, иногда работает сам Андрей, хозяин заведения. Обычно, конечно, вместо него программа-бармен...
А вдруг?
Подхожу.
— Привет. Это я, Леонид.
Андрей поднимает голову. Хмурится, глядя на меня. И расплывается в улыбке.
Сразу улучшается настроение.
Редко я сюда хожу последнее время. А последние два года не называюсь. Не хочется выслушивать вопросы, не хочется, чтобы жалели и утешали.
— Надо же... Лёня, всё за наш счёт! Как ты?
— Нормально. Много не выпью, я на работе.
Андрей понимающе кивает.
— Слышал, что кто-то из дайверов ухитряется работать... так и думал, что ты. Чего не появлялся-то?
Вот так!
Забился в угол. Слыхал себе потихоньку. Пианино таскал. Поставил крест и на себе, и на будущем.
В то время как все знают — из тупика найден выход. Кто-то из дайверов работает.
— Работал... — уклоняюсь я.
Андрей ловит за рукав пробегающего мимо официанта. Взглядом указывает на меня.
— Почётный клиент. За счёт заведения. Быстренько!
Официант застывает в ожидании. Недолгом, меню мне не нужно.
Печено вепрево колено и кружку светлого «Будвайзера». И — действительно быстро.
Официант уносится на кухню.
— Ладно, мешать не буду. — Андрей разводит руками. К стойке уже приближается очередной клиент. — Подойду потом, ладно?
— Слушай, а что говорят-то о работающем дайвере?
Андрей морщится:
— Да ничего конкретного. Просто какой-то дайвер работает в Диптауне... уже с год, кажется.
Идиотизм!
Я ухитряюсь целый год не знать про коллегу, нашедшего выход!
А самое печальное, что это очень плохой знак. Если бы возродились все дайверы, я бы об этом узнал. Значит, Тёмный Дайвер предпочитает оставаться одиночкой.
Очень, очень печально...
Для кого именно — решим попозже.
Оглядываю зал, выбирая свободное местечко. И вдруг натыкаюсь на знакомое лицо.
За одним из столов сидит, поджав ноги и мрачно уставившись в тарелку, рыжеволосый мальчишка.
Подхожу, сажусь напротив. Спрашиваю:
— Почему не на работе?
Илья награждает меня мрачным взглядом исподлобья. Спрашивает:
— Ты кто такой?
Да, действительно...
— Леонид. Шкафчик слева от твоего.
— А... — Он проявляет проблеск дружелюбия. — Привет, Лёня... Чего ты так вырядился?
— Ну, не в мотоциклетном же шлеме гулять.
Сжимая губы, Илья изучает меня, потом говорит:
— Фиговая морда. Ты и впрямь рисовать не умеешь. Хоть и лучше, чем мотоциклист.
— Спасибо, утешил, — отвечаю я. Мне уже несут «печено вепрево колено» — жареную свиную ногу. Изумительно вкусная вещь. И сервирована она, как положено — на грубой деревянной доске, изрезанной ножами, с горками хрена и горчицы, лучком и огурчиками...
Конечно, это блюдо не совсем для завтрака. Но если не спал целую ночь — можно посчитать завтрак поздним ужином?
— Гадость, — изрекает Илья, с отвращением взирая на блюдо.
— Сам ты гадость, — отбиваюсь я. Судя по пустым упаковкам от соуса, Илья ел в «Трёх поросятах» макдональдовские гамбургеры. У каждого свои причуды, впрочем...
Отрезаю изрядный кусок мягкого, сочного мяса. Отправляю в рот и запиваю хорошим глотком пива.
— Лады, приятного аппетита, — бормочет Илья, вставая.
— Так чего ты не на работе? — всё-таки уточняю я, разделывая свиную ногу.
— О! — Илья останавливается. — Я тебя ещё не пытал! Ты слыхал про Храм Дайвера-в-Глубине?
Вначале я попёрхиваюсь куском мяса, кашляю и только потом пытаюсь ответить:
— Д-да... Слышал.
— Точно? — Илья вновь садится напротив. — Давай рассказывай! Где это? И возьми мне пива, ага?
Делаю большой глоток, подзываю официанта, пытаясь собраться с мыслями.
Что-то сегодня слишком много сказано о дайверах, не находите? Недосилов, тебя бы сюда... историк-теоретик... мастер умных слов.
— Ты что, никогда этого сладкого вранья не слышал? — спрашиваю я. Очень резко, я невольно становлюсь злым и циничным. Защитная реакция организма...
— Слышал, только совсем мало.
— Два года назад весь Диптаун слухами полнился.
— Меня тогда в глубине ещё не было. Ты давай, говори!
— Когда все дайверы передохли, — начинаю я.
— По-настоящему? — у него округляются глаза.
— Да нет... — Я отодвигаю великолепное творение виртуального повара и не менее виртуальной свиньи. — Если бы. Ну... когда они стали никому не нужны.
— Рассказывай! С самого начала!
Недоумённо смотрю на Илью. Какого дьявола? Неужели так быстро тает слава?
— Никто из посещающих глубину не в силах выйти из неё самостоятельно, — говорю я.
— Это все знают...
— Ты же просил «сначала»? — уточняю я. — Тогда слушай сначала.  

01

Это как выдавливать гнойник. Больно, противно и приятно.
— Дип-программа, созданная Дмитрием Дибенко, вызывает у человека особый вид гипнотического состояния, — говорю я. — Человек, увидевший дип-программу, причём не важно, на мониторе компьютера или на экранах шлема, впадает в состояние контролируемого психоза — глубину. При этом он воспринимает нарисованный мир как настоящий. А если добавить звук, объёмное видение от виртуального шлема, тактильные ощущения от комбинезона, то иллюзия будет полной. Подсознание добавляет запахи, вкус, всё то, что не предусмотрено программистами. Как ты понимаешь, этот ресторанчик нарисован, еды этой не существует, я сижу у себя дома, ты — у себя...
По лицу Ильи видно всё его отношение к подобным лекциям, и я закругляю известную каждому младенцу часть.
— Когда возникла глубина и виртуальный город Диптаун, то оказалось, что вошедший в виртуальность человек может выйти в реальный мир лишь из специально оборудованной точки выхода. Из места, где будет стоять такой же компьютер, как у него, где он сможет набрать команду выхода и увидеть дип-программу, запущенную наоборот...
— Ты про Храм что знаешь? — тонко выкрикивает Илья.
— Слушай... — мною овладевают замашки садиста. — Кому это нужно? Тебе? Тогда — терпи!
Может быть, я ожидал другой реакции. Наверное, детский облик провоцирует, я был уверен, что он уйдёт прочь. Но Илья откидывается на стуле и всем видом изображает готовность слушать хоть до посинения.
— И очень, очень редко встречались люди, способные выйти из глубины в любой момент, — говорю я тоном Мальчиша-Кибальчиша, который выдал буржуинам главную военную тайну за пачку печенья и ложку варенья. — Их называли «дайверами». Их было мало, и работа их очень ценилась...
...Ещё бы не ценилась! Когда добропорядочный семьянин попадал в Висячие Сады Семирамиды, оплатив пребывание на месяц вперёд, когда тинэйджер с папиной «визой» на пару недель убегал в «Лабиринт Смерти», когда новоявленный нувориш устраивал в виртуальности индивидуальный пыточный зал для нарисованных коллег по бизнесу, — это очень плохо кончалось. Одно дело, если было, кому сорвать виртуальный шлем, вызвав тем самым лёгкий психоз, но всё-таки вытащив человека из глубины.
А если это было некому сделать?
Мы были стражами на грани настоящего и выдуманного мира. Теми, кто никогда не терял связи с реальностью. Кто мог уговорить, успокоить, утешить и узнать настоящий адрес — чтобы потом, в реальном мире, взломали дверь и оттащили от компьютера высушенного жаждой, гадящего под себя, утонувшего в сладостном сне человека...
Это была одна грань. Хорошая. Добрая. За неё нас любили все.
А ещё были фирмы, которые сообразили, что в виртуальном мире куда удобнее заниматься интеллектуальным трудом. Они строили своим сотрудникам роскошные офисы, стоившие копейки... они нанимали опытных хакеров для охраны этих офисов...
А глубина жила по своим законам. И почти неуловимый ляп в чужой программе, дырочка в защите, на поиск которой лучший программист потратил бы месяцы работы, для дайверов были просто-напросто видны. В виде двери в стене, дыры в заборе, приоткрытой форточки, слишком широкой решётки.
Не знаю, чем мы за это платили. Головной болью, мучительными приступами мигрени — это пусть те, кто никогда её не испытывал, считают мигрень болезнью истеричных пресыщенных дамочек... Иногда — инсультами. Часто — психозами, депрессиями, суицидами. Наши мозги горели в огне, работая с тем стопроцентным КПД, которого нет и не было в мире.
И мы ломали программную защиту, даже не понимая, как это делаем. Может быть, потому больше всего дайверов было из России? Мы ведь привыкли... так вот... на халяву. Не уметь, но делать. Не работать, но получать...
Это была та сторона дайверов, из-за которой мы таились...
— Лафа... — коротко говорит Илья. — Но я это знаю. А Храм?
Мною всё больше и больше овладевает беспокойство. Что-то не то. Что-то не так. Именно в нём, уже полгода как моём коллеге — а полгода в глубине куда больше полугода в реальном мире...
— Два года назад лафа кончилась, — резко говорю я. — Напрочь. Во-первых... люди перестали тонуть. Дип-программа погружала в глубину, но теперь это было контролируемое погружение. Словно ты прыгнул в воду на «тарзанке». Через сутки, ровно через сутки, плюс-минус десять минут, все возвращаются в реальный мир.
— У меня ещё никогда не выходило сутки просидеть, — мрачно сообщает Илья. Отпивает пива, морщится. — А ломать чужие сервера?
— Дайверы перестали видеть дыры в программах, — говорю я. И ухмыляюсь, словно испытываю глубочайшую радость от этого факта. — Они могли входить и выходить из глубины в любой момент, не ставя таймера. И ещё одно — ограничение по времени в двадцать четыре часа на них не действовало. Только... это всё ерунда. Работы у них не стало. И дайверы передохли. Пошли заниматься всякой фигнёй.
— Блин... жалко, — похоже, Илья и впрямь не знал всех деталей недолгого взлёта и падения дайверов. — А почему так вышло?
— Неизвестно.
Ответ достаточно короткий, чтобы исключить длинные расспросы.
— А Храм?
Я вздыхаю. Абсолютно искренне. Это тоже часть того, что лежит на моей душе.
— Когда м... хм. Когда дайверы поняли, что исчезают... один из них предложил создать памятник... ну и клуб своего рода... назвать его Храм Дайвера-в-Глубине. Все должны были принять участие в его создании. Ведь кое-что они умели и помимо своих особых способностей. Это должно было быть здание, недоступное никому, кроме дайвера. Несмотря на всё случившееся, только дайвер должен был суметь в него войти...
— Его построили?
— Вот чего не знаю... Многие отказались. Сразу и начисто. Все были озабочены, как теперь жить. Мир перевернулся. Исчезла возможность заработка, исчез особый, привилегированный статус. И тратить время, силы, деньги на такую дребедень...
— Так он есть? Храм Дайвера-в-Глубине?
В глазах Илья по-прежнему вопрос. Я невольно засматриваюсь на него — чертовски выразительное лицо. Живое. Настоящее.
Я умею рисовать лица. Любые. Не на планшете — не так рисуют подлинные лица в глубине. Но я — дайвер. А он — нет.
— Илья, этот твой облик... Он — настоящий?
— А какая, фиг, разница? — Илья сразу напрягается.
— Ты и впрямь... мальчишка?
— Да! Так есть этот Храм?
Мне захотелось помотать головой. Полгода общаться, пусть мимоходом, со взрослым человеком, и вдруг узнать, что ему двенадцать лет!
— Я не знаю, — отвечаю я. — Честно — не знаю. Может быть, и есть.
Нет. Наверняка Илья врёт. Не может он быть ребёнком. Что, не видел я детей в глубине? Либо малолетние вундеркинды, невыразимо скучные и старые, либо... либо дети. У Ромки почти не ощущался возраст, но он всё-таки был постарше...
— Ясно... — Илья встаёт. Хорошо, что ему не видно моё настоящее лицо. На нём сейчас наверняка такая гамма эмоций! — Хрен с ним, поищу...
— А в чём дело?
Запас неожиданностей на сегодня выбран до дна.
Но мы привыкли нырять глубже, чем дно.
Я словно заново вижу свой путь от офиса «Новых горизонтов» к площади Билли Гейтса. Стены. Окна. Водосточные трубы... хотя ещё никто не додумался учинить над Диптауном дождь.
Не может этого быть!
— У меня письмо в этот долбаный Храм! — Голос Ильи срывается, становится совсем тонким. — Вот!
Я протягиваю руку и беру конверт. Большой конверт из плотной бумаги, с вензелем компании и несколькими марками. Конверт кажется пустым... да он и будет пустой, пока его не доставят по назначению...
Адрес написан от руки. Буквы — сикось-накось...
Я ведь даже помню, как Ромка мне хвастался купленным планшетом. Возможностью писать от руки, своим почерком...

Храм Дайвера-в-Глубине.

Ром.

Ничего сейчас не соображаю. Пытаюсь разорвать конверт... будто забыл все хвалёные — и ведь не попусту — лозунги «HLD».
— Ты чего? — удивлённо спрашивает Илья.
— Садись, — говорю я, держа в руках конверт. — Садись. В общем... тут такое дело...
Он садится, ещё ничего не понимая. А я готов выть от ярости и нетерпения.
Наша фирма действительно надёжна. Это письмо невозможно вскрыть, пока оно не будет доставлено по назначению. Любой взлом приведёт к уничтожению всей хранящейся в письме информации. Да и отобрать его невозможно. Тот же самый фокус... горстка бумажной трухи в ладонях, едва письмо окажется непозволительно далеко от почтальона.
Храм Дайвера-в-Глубине...
Значит, он есть?
Вы его построили, ребята?
Стены. Окна. Водосточные трубы.
Почтовые ящики.
Ты увидел что-то такое, что нужно было донести до всех, Ромка. Обязательно донести. Ты остановился у почтового ящика. Взял из нескончаемой стопки поверх ящика конверт. Написал адрес. Тот адрес, где обязаны поверить, где сумеют помочь.
Ты вложил ярлычок от украденного файла в конверт. Конверт опустил в ящик. И бросился бежать. Ты петлял, отстреливался из какой-нибудь допотопной дряни, пока «HLD» выкачивал бесценный файл через тебя... через твой, уже обречённый, вход в глубину.
А потом — может быть, тебе не хватило секунд. Может быть, ты решил посмеяться над преследователями.
И так и не понял ничего, когда судорога свела твоё тело, когда лёгкие отказались дышать, а из закушенной губы потекла в шлем струйка крови...
— Вот ведь какое дело, Илья...
Мне трудно говорить. Я вроде бы совсем разучился это делать.
— Ты не найдёшь этот Храм. А если и найдёшь — не войдёшь внутрь. Это сможет сделать лишь дайвер.
Мне очень хочется добавить, что я-то как раз — дайвер. Посмотреть на его расширившиеся глаза.
Но я вовремя останавливаюсь.
Дайвер — это как проказа.
Не лечится.
И хвастаться этим тоже не стоит.

Компания «HLD» занимается транспортными услугами в Диптауне уже три года. Рынок ею подмят почти полностью. И вполне заслуженно.
Во-первых, перевозка тяжестей. Глупо, но необходимо, для придания полноценной реальности нереальному миру.
Во-вторых, доставка проблемной корреспонденции. А это порой бывает крайне необходимо.
Диптаун изменчив. Очень изменчив. Разорилась компания или, наоборот, разбогатела и переехала в другой район. Человек перестал появляться в глубине, возник снова, но уже с новым именем и по другому адресу. Что делать, когда надо кого-то разыскать, но не знаешь точно, где и кого?
Правильно. Отправлять письмо через нашу фирму.
Мне эта работа не нравится, я предпочитаю таскать рояли. А многим она — в удовольствие. Приходит, к примеру, письмо на имя какой-нибудь Ольги Н., работавшей три года назад в библиотеке имени Мошкова. И начинается.
Библиотека давно находится по другому адресу. Весь персонал сменился. Концов не найти. Если даже удаётся откопать личные дела персонала, то вовсе не факт, что там есть какие-то зацепки. И начинает человек рыскать по Диптауну, выискивать концы давно порванных ниточек. С какой энергией он это будет делать, зависит от цены наклееных на письмо марок, ведь половина суммы достаётся почтальону...
Наконец, ценой невероятных усилий, интриг и чистого везения адресат находится. Только зовут его теперь Олег М. С удивлённым видом он вскрывает письмо и обнаруживает записку от давнего ухажёра Ольги... признания в любви, просьбы о прощении, мольбу о новой встрече... После чего со смехом рассказывает, что под видом Ольги Н. в библиотеке подрабатывали трое бедных студентов-психологов, входя в глубину по очереди.
Впрочем, это уже не наше дело. Главное — письмо доставлено.
Конечно, такие случаи погоды не делают. Сумасшедших влюблённых и охваченных ностальгией друзей бывает не столь уж много...
А вот поиски деловых партнёров, например, дают очень неплохой доход.
Мы обязуемся найти любое здание в Диптауне. Рано или поздно, даже если адрес нигде не указан.
Ромка сделал великолепный ход, отправив письмо в Храм Дайвера-в-Глубине.
Если Храм всё-таки построен — там письмо с файлом получат и смогут прочесть лишь свои. У нас были хорошие специалисты по безопасности.
Если Храма нет, или Илья просто его не найдёт, — конверт поступит на бессрочное хранение в офисе. И хранить его будут очень-очень тщательно. Я немножко знаком с правилами. В любой момент Ромка мог прийти в «HLD» и потребовать письмо обратно.
Идеальный тайник.
Великолепный.
Вот только Илья не найдёт Храма, а если и найдёт — не сможет в него попасть. Он ведь не дайвер.
А Роман никогда не сможет забрать письмо. Пароль, которым он его закрыл, я не знаю, и представиться им не смогу.
Вот незадача...
— Давай, — бормочет Илья, тянет у меня из рук письмо. — Найду и войду... первый раз что ли...
В последний миг я успеваю бросить взгляд на марки.
Две по двести долларов. Одна — на пятьдесят.
Вот оно что!
Понятно, почему он носится по Диптауну, ища то, чего нет...
Вот оно как...
Ромка заплатил за письмо больше, чем мог заработать на взломе. Все свои сбережения наверняка просадил.
— Илья, я ведь совершенно серьёзно говорю... — начинаю я. И в этот миг лицо пацана мутнеет. Миг он выглядит куклой из матового стекла, потом, с тонким звоном, стекло лопается.
Программный выход из глубины. Таймер сработал.
Как всё плохо. Как досадно.
Я нашёл то, из-за чего погиб Ромка, нашёл совершенно случайно.
И не могу взять.
Мне уже не хочется ни есть, ни пить. Я сижу за опустевшим столом, глядя на остывающее мясо и пиво, упрямо держащее пенную шапку.
— Можно присесть?
Поднимаю голову — возле столика эффектная черноволосая девушка. Высокая, стройная, длинноногая, красивая. Как большинство женщин в Диптауне, понятное дело...
Вечный поиск приключений...
— Можно, — отвечаю я.
Глубина-глубина, я не твой...

Я стянул шлем. Посмотрел на экран — девушка продолжала стоять, будто ожидая ещё какого-то ответа.
Действительно хорошая работа дизайнера, она не утратила индивидуальности и без наложенного глубиной макияжа.
— Вика, выход, — сказал я.
«Точно?»
— Утихни.
Картинка на экране исчезла.
— Завершение работы, — приказал я, поднялся. Глянул на часы — без пяти семь.
Настоящая Вика, похоже ещё спит. Я стащил комбинезон, бросил на кресло. Прилёг на диванчик, стянув на себя плед... видимо, Вика с вечера приготовила, на случай, если приду и лягу спать здесь...
В голове полный сумбур.
Ромка мёртв.
По Диптауну бродят люди с оружием, убивающим по-настоящему.
Информация, в которой ключ ко всему, — в руках паренька, с которым я полгода работал рядом. Но добыть её столь же просто, как если бы дискета с файлом валялась на поверхности Луны.
Слишком многое случилось за сутки. Такое бурное начало не сулит ничего хорошего. Это насмешка судьбы.
Мне будто разом вручили все замки, которые необходимо отпереть. И забыли сущую малость — ключи.
Конечно, любой ключ можно подобрать. Было бы время.
Но времени как раз всегда не хватает...
Я закрыл глаза, проваливаясь в тот тяжёлый, рваный сон, что приходит лишь под утро после бессонной ночи.  

10

...Левая стена — синий лёд.
Правая стена — алый огонь.
Но на этот раз я не блуждаю в тумане. Я начинаю путь, уже стоя перед пропастью.
«Как будем строить, вдоль или поперёк?» — вопрошал персонаж старой басни...
Мост натянут вдоль пропасти. Это как раз самое неприятное. И стены изо льда и огня не помогут... наоборот.
Проверено, и неоднократно.
Оглядываюсь — вдруг нежданный попутчик вновь окажется рядом.
Нет. Никого нет. За спиной лишь туман.
Странние они, эти сны о мосте над пропастью... Сны, в которых всегда понимаешь, что спишь. Сны, в которых помнишь прежние сны.
И ещё — в них нет той чудесной власти над происходящим, которую даёт лишь сон. Я не могу взмыть в воздух и перепрыгнуть пропасть, одним махом перенестись к тусклому огоньку вдали.
Впрочем... есть одна вещь, которую я ещё не пробовал делать...
Глубина-глубина, я не твой, — шепчу я.
Вначале мне кажется, что ничего не происходит. Всё-таки сон — не виртуальный мир.
Потом пространство немного меняется.
В нём будто появляется лёгкий намёк на нереальность. Лепестки огня шевелятся уже не столь прихотливо, примёрзшие к ледяной стене тела грубеют, обращаются в припорошенные инеем силуэты.
Теперь я стою перед узким каньоном, прорубленным ударом чудовищного лезвия. Лезвия, что обратило левую стену в лёд, а правую в огонь...
Я даже улыбаюсь во сне, занося ногу над пропастью. Теперь — никаких проблем. Что стоит пройти по меловой черте на асфальте? Когда жизнь становится мультфильмом, мы можем творить чудеса...
Вот только его больше нет, нитяного моста над пропастью. Когда исчезла реальность, исчез и он. Моста — нет, а пропасть — есть...
И падая вниз, я с криком хватаюсь за левую стену.
Холод вцепляется в ладони, пронизывает руки. Я чувствую, как стынет кровь, разрывая сосуды, слышу, как похрустывают ставшие ломкими кости, вижу, как обрастает инеем кожа...
Потом руки ломаются в локтях.
Потом я падаю вниз, прилипая к стене, срываясь...
И путь мой отмечают кровавые клочья на синей стене...

— Леонид!
Я открыл глаза. Втянул воздух — жадно, взахлёб. Во сне я уже не мог дышать. От боли, от ужаса, от бесконечного крика.
Всё-таки стена огня гораздо гуманнее.
— Лёня, что с тобой? — Вика присела рядом. Она, наверное, уже собиралась уходить на работу. В костюме, и губы подкрашены, и даже на ногах туфли...
— Я кричал? — спросил я, садясь на диване.
— Ещё как кричал. Будто тебя резали на части.
В её глазах был настоящий испуг.
Есть с чего напугаться, пожалуй. Я ещё помнил свой собственный крик.
— Сон, — сказал я. — Мне приснился страшный сон.
— Про мост над пропастью?
— Угу.
Я рассказывал ей два своих первых сна о ледяной и огненной стене. Не то чтобы они меня сразу поразили — у любого, регулярно пользующегося дип-программой, бывают яркие и сюжетные сны. Меня поразило повторение одного и того же сюжета.
Но когда Вика заметила, что регулярные и однотипные кошмары — признак дип-психоза, я перестал делиться с ней снами.
— Уже третий раз. — Вика немного напряжённо засмеялась.
Если бы третий...
— Ты не слишком много времени проводишь в глубине?
— Не больше других, — почти честно говорю я.
— Лёня, «не больше других» — это ответ алкоголика на вопрос, не много ли он пьёт. Как вчера посидел с друзьями?
— Нормально... очень занятно было.
— А вернувшись, полез в виртуальность?
— Да... ненадолго. Обещал кое-что сделать.
Вика кивнула, поднимаясь.
— Мне это не очень нравится, Лёня. Я бы заподозрила дип-психоз... не будь ты дайвером.
— Может быть, я первый дайвер, который потерял иммунитет к глубине...
— О... — Вика засмеялась. — Тогда меня ждёт блистательная научная карьера! Такой уникальный случай, да ещё под боком... временами под боком... Я пойду, Лёня, уже и так опаздываю изрядно.
— Вика...
Я запнулся — в углу тихонько включился компьютер. Почему-то мне не хотелось признаваться, что я вновь поставил на машину старую программную оболочку.
— Ты помнишь о Храме Дайвера-в-Глубине?
— Да, конечно... — ожившего компьютера Вика не заметила. — Что так вдруг?
— Меня расспрашивали о нём... — Я попытался лавировать, пройти между правдой и ложью. С Викой это очень трудно, но сейчас она торопилась. — Ты не знаешь, его построили?
— Мы ведь вместе решили не работать над этим. — Вика в прихожей торопливо надевала плащ. — Даже не знаю. Это у тебя была куча друзей-дайверов, не у меня. Спроси их.
— Никого уже не найти...
— Ну обратись по поводу Храма в адресное бюро Диптауна.
— Как будто там может быть адрес.
— Адреса не будет, но существует ли он — скажут... Пока, Лёня. Я буду к шести, сготовь что-нибудь, ладно?
Хлопнула дверь.
А я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
Конечно, адресное бюро Диптауна — штука бестолковая. Все мало-мальски конспирирующиеся организации своего адреса не оставляют. Но есть одна хитрость...
— Вика, вход в сеть, — крикнул я. Подбежал к машине.
«Выполнено».
— Режим работы — без погружения. Соединение с адресным бюро Диптауна.
«Выполнено».
Я вздохнул, глядя на открывшееся окошко терминала.
— Найти список религиозных и культовых учреждений. Войти в подкаталог «Храмы».
Список оказался немаленький. Чего там только не было... и храмы настоящих, старых религий, и Храм Восходящего Солнца, и Затерянный Храм, и Храм Крепкого Сна, и даже Храм Вкусной и Здоровой Пищи.
Фантазия у людей есть, а полсотни долларов в год — тоже не самые большие деньги.
Храма Дайвера-в-Глубине в списке не оказалось. Но это ещё ничего не значило.
Я присел, левая рука легла на клавиатуру, правая — на мышь...
«Начать регистрацию строения».
Выполнено.
«Оформление заявки».
На экране появился бланк. Здоровенный бланк, но мне сейчас важна первая строчка...
«Храм Дайвера-в-Глубине», — набрал я.
Бланк исчез.
Сменился сочувственной надписью:
«К сожалению, строение с данным именем уже зарегистрировано. Смените название или повторите попытку позднее».
Вот так.
Вся информация о Храме закрыта. И скорее всего она вся липовая.
Построить здание в глубине можно и тайком, если обладаешь достаточным количеством машинных ресурсов. Конечно, оно будет вне закона и подлежать сносу, но вряд ли бы это испугало строителей.
Регистрация Храма преследовала лишь одну цель — избежать появления двойников. Фальшивых Храмов Дайвера-в-Глубине.
— Есть... — прошептал я. — Есть...
Остаётся сущая малость. Найти этот Храм, притащить туда Илью... пусть получит свои деньги за доставленное письмо и радостно побежит домой. А я возьму файл. В Храме письмо утратит защиту и станет доступным мне... ведь я дайвер. Вряд ли создатели Храма поделили всех на праведников и отступников. Кто-то строил Храм, кто-то — нет. Но только дайвер сумеет пройти туда.
— Вика, — попросил я. — Проверь пейджер Протея.
Я совершенно не ожидал найти хотя бы один отклик. Но ответ был. Напротив прозвища «Крейзи Тоссер».
«Жду тебя в конторе «Лабиринта Смерти». Спросишь Ричарда».
Вот так.
От кого я меньше всего ожидал... да и меньше всего хотел, если честно, получить отклик.
Однажды я снёс ему голову. Пусть и виртуально, но от своего брата-дайвера такой пакости не ожидают... и не прощают.
Если бы не случившееся на следующий день... если бы мы вдруг не обнаружили, что стали никому не нужны.
Тяжело бы мне пришлось.
Крейзи Тоссер был одним из самых старых, и уважаемых дайверов. Мне перед такими на цыпочках полагалось ходить, а не ссориться...
А ведь он должен, обязан знать, где стоит Храм! Если не он, то кто же!
Я едва удержался от того, чтобы нацепить шлем, комбинезон и нырнуть. Слишком хотелось есть — виртуальная пища может на несколько часов унять голод, но я ведь даже в «Трёх поросятах» не пообедал.
На кухне я нашёл оставленный Викой завтрак. Два варёных яйца, пару завёрнутых в плёнку бутербродов с сыром... она явно не ожидала, что я проснусь в ближайшие часы. Чайник ещё не успел остыть, я сделал растворимый кофе и торопливо поел.
Глубина ждёт.
А ещё где-то там, в глубине, тикают незримые часы, отсчитывая часы и минуты до того дня, как разразится паника.
У меня больше нет ничего, что можно записать в актив. Ничего.
Кроме некоторых старых связей.
Кроме желания победить.
И — дип-психоз в придачу...
Поставив чашку в мойку, я пошёл к компьютеру. Медленно, словно оттягивая время, влез в комбинезон. Подключился к машине, запустил тестовую программу, походил, попрыгал.
Все отклонения были в пределах нормы. Можно работать.
Идти навстречу с человеком, которого два года назад сделал врагом... а теперь попросил о помощи.
Я надел шлем, некоторое время посидел, глядя в экраны. Наушники чуть заметно фонили. И вентилятор в шлеме жужжал сильнее обычного.
Гиперчувствительность — тоже признак дип-психоза.
Впрочем, и шлем давно пора менять...
— Вика, вход. Личность... номер семь. Стрелок.
deep
Ввод.

Лежу, глядя в лицо мотоциклиста. Глаза у того пустые, кожа гладкая, розовая, рот полуоткрыт. Кукла. Штамповка. И выкинуть не жалко...
Встаю, смотрю на себя в зеркало.
Эх, Стрелок, Стрелок...
Укатали сивку крутые горки...
Он старомоден. Два года назад его облик был не просто хорош для Диптауна, а мог бы послужить одним из эталонов. Сейчас другие времена. В моде не джинсы и кожаные куртки, скрывающие сухое жилистое тело. Теперь время крепко сбитых амбалов в дорогих костюмах, время инфантильных красоток в полупрозрачных одеяниях, напоминающих пеньюары. В моде большие выразительные глаза и затейливые украшения. В моде унисекс и варварская пышность.
Вскидываю руку — к своему отражению в зеркале, к цепкой руке, протянувшейся навстречу.
— Ты всегда был последним Стрелком этого мира, — говорю я отражению. — Потому мне и нравился.
Я не стану раскрашивать волосы Стрелка яркими красками, менять джинсу на бархат, а дублёную кожу на ухоженную шкурку.
Я — Стрелок.
Проверяю револьверы. Заряды пока старые, но я иду к Крейзи не воевать, а мириться.
Распахиваю дверь, выхожу из номера. Запираю, краем глаз контролируя коридор. Но время очередных сюрпризов, видимо, ещё не пришло.
Выхожу из отеля, ловлю машину.
Как странно — вновь быть в этом теле и вновь называть тот адрес!
— «Лабиринт Смерти», — говорю я водителю. Вовремя спохватываюсь и добавляю: — Административное здание.
Путь недолог. У «Лабиринта» хорошие машины, а посетителей администрации вряд ли слишком много.
Расплачиваюсь, с тревогой замечая жёлтый огонёк на своей кредитной карточке. Предупреждение — осталось меньше пятидесяти долларов.
Трудно воевать, когда не на что купить патроны...
Здание прежнее: двухэтажный особняк, облицованный ракушечником. Солидные фирмы порой ценят стабильность выше показухи. Только охранник у входа вооружён чем-то новым... каким-то диким гибридом гарпунного ружья и швабры футуристического дизайна...
Впрочем, какое мне до этого дело?
В приёмной три столика. У одного стоит молоденькая девчушка, что-то тихо объясняет парню-администратору. Два других свободны. Разумеется, меня ожидают две улыбающиеся девушки. Одна блондинка, другая брюнетка.
Мне в общем-то всё равно...
— Добрый день, — говорю я. — Как мне увидеть Ричарда?
— Ричарда? — поскольку я остановился между столиками, сотрудницы переглядываются и делают выбор сами. Мне отвечает блондинка.
— Ваш сотрудник по имени Ричард...
Девушка едва заметно хмурится.
— Ричард... Вы имеете в виду Ричарда Паркера?
— Наверное.
Хоть Паркера, хоть Зиппо, хоть Ронсона...
— Как представить?
— Леонид.
— Запишитесь, пожалуйста...
Пока девушка набирает номер на коммутаторе и что-то говорит в трубку, записываю имя на специальный бланк.
«Попытка внешнего контроля системы, — шепчет незримая Вика. Получен запрос на идентификацию. Разрешить доступ к системной информации?»
— Да, — говорю я.
«Виндоус-хоум» у меня зарегистрирована на имя Пользователь из компании Компания.
Это чрезвычайно ценная информация, конечно, но я готов ею пожертвовать...
— Следуйте за указателем. — Блондинка улыбается. Ей велели меня пропустить.
В воздухе вспыхивает розовый огонёк. Приплясывая, летит к одной из дверей. Киваю секретарше, иду за огоньком.
Коридор короткий, и таблички на дверях вполне впечатляют. Особенно на той, которая мне нужна.
«Ричард Паркер.
Служба внешней безопасности».
Я открываю дверь и вхожу.
Чёрт возьми, не только я надёл старое тело!
Крейзи Тоссер тоже в том облике, что знаком мне по дайверским сходкам.
Толстенький, пожилой, с редеющей и аккуратно зачёсанной шевелюрой. Костюмчик, галстук... всё очень цивильно.
Стою, ожидая его первых слов. Начнём вспоминать обиды?
— Лёня, старый ты козёл! — радостно вопит Крейзи. Выскакивает из-за стола с прытью, доступной лишь в глубине. — Всё такой же!
Пожимая ему руку, я всё ещё жду подвоха. Любого.
И только усевшись в кресло и взяв предложенный бокал виски, понимаю, что он совершенно искренне мне рад.
— Ты куда пропал? — Крейзи разводит руками. Он канадец, и либо говорит через программу-переводчик, но программу отлаженную и вылизанную до блеска, либо здорово попрактиковался в языке. Раньше он владел русским превосходно, но акцент имелся, сейчас его нет совсем. — Я посмотрел... двадцать четыре письма тебе кидал!
— Забросил я свой пейджер.
— Зачем? — удивляется Крейзи.
— А смысл? — вопросом отвечаю я. Поднимаю бокал. — За встречу!
— За встречу! — соглашается бывший дайвер. — Как ты живёшь?
— Нормально.
— Бизнес?
— Никакой, — не вижу смысла кокетничать.
— Вот! — Крейзи Тоссер будто чуть меняется. Не внешностью — поведением, интонациями голоса... теперь это и впрямь Ричард Паркер, крупный сотрудник «Лабиринта Смерти». — Я посылал тебе предложение пойти к нам на работу.
— Кем?
— Начальником отдела внутренней безопасности. — Дик улыбается. — Понимаешь?
— Честно говоря, нет... — признаюсь я.
— О'кей. — Дик вздыхает. — Ты очень хорошо шёл по «Лабиринту»... два года назад. Конечно, теперь дайверы-спасатели нам не нужны, сам понимаешь. А вот заводила...
Крейзи делает паузу, но я всё ещё не понимаю.
— Для интереса любой массовой игры в ней должен быть ярко выраженный лидер. Кумир. Культовая фигура. Он не должен быть в игре постоянно — иначе все почувствуют свою ущербность. Но вот иногда... иногда появляться и быть примером...
— На эту роль ты метил Стрелка? — спрашиваю я.
— Да. Он ведь уже стал одной из легенд «Лабиринта»! Тебе работа не нравится?
Пожимаю плечами. Работа как работа. Нескучная, непыльная и уж наверняка лучше оплачиваемая, чем таскание нарисованных роялей. Соглашаюсь:
— Пожалуй, я бы пошёл.
— Ещё не поздно! — восклицает Дик. — Конечно... прошло слишком много времени. Но пара-тройка твоих проходов по «Лабиринту», и...
— У вас ведь всё наверняка изменилось.
— Ещё как! Но ты потренируешься...
— Крейзи, я пришёл не за этим.
Дик садится в своё кресло, кивает:
— О'кей. Тогда говори. А потом обсудим моё предложение ещё раз.
— Ты и впрямь не держишь на меня зла? — на всякий случай интересуюсь я. — За ту... тот инцидент.
— Какой? А... «Варлок»... — Крейзи ухмыляется. — Держал, тогда... Но теперь-то что?
— Ладно. — Я киваю. — Тут такое дело...
Крейзи Тоссер — весь внимание.
— Помнишь Храм Дайвера-в-Глубине?
— Ещё бы, — на миг Ричард утрачивает оживлённость. — Помню. Ты сразу отказался его строить?
— Да. — Я отвожу глаза.
— Молодец, — кивает Дик. — Ты был прав. А я долго тянул... почти до конца.
— Почему?
— Нельзя цепляться за прошлое. За ушедший мир. — Дик наставительно поднимает палец. — А уж строить монументальный памятник самим себе... глупо и смешно!
Вот как, значит...
Да, конечно. Он прав. А я ещё правее, выходит. Вот только мне почему-то стыдно... что в этом Храме нет ни одного моего кирпичика.
— Храм построен? — спрашиваю я.
— Да, уже с год. Ты там был?
Как всё просто!
— Нет, Дик. Но мне надо там побывать. Можешь это устроить?
Крейзи почему-то мнётся.
— Видишь ли... Леонид... Вначале над Храмом работало больше ста человек... но уже через полгода лишь семеро. Когда всё было практически готово, нас осталось только трое. Мы его и завершили... в общих чертах...
— Вы молодцы, — говорю я. — Это очень здорово, что Храм построен. Где вы его поставили?
— В размазанном пространстве.
— Что?
— Ты совсем не в курсе? — Дик вздыхает. Достаёт пачку сигарет, закуривает. Либо у него статус выше, чем у Маньяка, либо хозяева «Лабиринта» не такие идиоты, как владельцы «Virtual guns». — Это ведь планировалось совсем особым проектом, Леонид...
— И что с того?
— Храм должен был быть вечным. Как сама глубина. А значит, не зависеть ни от одного сервера. Создающие Храм программы свободно блуждают по сети, их фрагменты дублируются, рекомбинируются, самостоятельно организуются для работы. Чтобы Храм исчез, надо уничтожить все машины в сети. Точнее, более девяноста трёх процентов на нынешний момент.
— Лихо, — только и говорю я. — Вы его делали на основе вирусной технологии?
— Конечно. Этим занимался не я лично, большинство дайверов работали над созданием самого Храма. Программный базис для него писали профессионалы.
— Значит, Храм существует... значит, он не имеет точного места в Диптауне... — Я закусываю губы. — Так. Как в него попасть?
— Когда мы остались втроём, — говорит Дик, — то поняли, что проект пора завершать. Пускай и не всё ещё получилось, что задумали. Тогда мы создали три точки входа, каждый придумал и спрятал в глубине свою собственную... и на этом всё завершилось. В данный момент Храм даже не существует. Но стоит подойти к одним из ворот, как он самоорганизуется в какой-либо свободной точке Диптауна. Красиво?
— Красиво, — соглашаюсь я. — И где твой вход? Ты можешь мне его дать?
— Конечно. Ты же дайвер. Но... ты понимаешь...
— Что? Не тяни, Крейзи!
— Мне тогда уже надоела вся эта затея, — признаёт Дик. — И я со злости запихнул свою точку входа в очень своеобразное место... на последний этап «Лабиринта Смерти».
— Идиот... — только и говорю я, соображая, во что превратилась самая большая игра Диптауна за последнее время. — Как быстро можно пройти «Лабиринт»?
— Он же теперь командный, — бормочет Дик. — Месяц... два. Леонид, если ты хочешь посмотреть, что мы наделали с Храмом, так иди другим путём!
— Чьим?
— Вторым из нас был Пауль. Помнишь его?
Я вспоминаю... хотя и смутно. Тощая жердина в шортах, всегда ходил голый по пояс, с цветной татуировкой на груди...
— Да, помню.
— Так вот, он очень долго прятал свою точку входа... подошёл к вопросу очень серьёзно... наконец разместил её в подвале одного из офисов «Микрософта».
— Надёжно.
— Да, но это было то здание, которое весной взорвали террористы.
От неожиданности присвистываю.
Все про это слышали. Весь Диптаун был в панике. Под здание заложили логическую бомбу второго поколения, и серверы были начисто выведены из строя.
— Вход погиб?
— Да. Восстановлению не подлежит. Но ты обратись к Роману, вы ведь приятели, так?
— Были приятелями, — автоматически поправляю я. Дик не обращает на оговорку внимания.
— У него очень простой вход, через его же особняк. Роман чужим серверам не доверял, держал всё на собственной машине.
Я молчу, пытаясь сообразить, возможно ли восстановление диска после запущенной Падлой программы. По всему выходит, что нет.
— А через мой вход в Храм идти — сплошное мучение, — самокритично признаёт Дик. — Если бы я и впрямь держал на тебя зло, за тот случай... вот тогда предложил бы воспользоваться.
— Что ж, значит, мы квиты, — говорю я. — Ромка мёртв, Крейзи. И на машине всё стёрто. Я потому и иду в Храм Дайвера-в-Глубине, что хочу отомстить его убийцам.
Поднимаю глаза и вижу, как медленно меняется лицо Дика.
— Мёртв он, — повторяю я. — Убит. Причём убит из глубины, а умер в реальности. Что это значит, понимаешь?
Кажется, что добродушный и спокойный хозяин кабинета близок к обмороку. Но я всё-таки высказываю вслух то, что он сейчас наверняка думает.
— Представь, что у всех игроков, что сейчас бегают по «Лабиринту», меняется оружие. Незаметно... чуть-чуть. И они начинают убивать друг друга по-настоящему.
Очень надеюсь, что Крейзи Тоссера, а он ведь по-настоящему пожилой человек, крепкое сердце.  

10

Карт нет никаких. Как и раньше.
И служебных входов — тем более. В них абсолютно не осталось нужды с тех самых пор, как люди перестали тонуть в глубине.
— Попробуй, — говорит Крейзи. — Глянь... что да как.
— Может быть, всё-таки пойдёшь со мной? — спрашиваю я.
Арка из чёрного мрамора, вход в «Лабиринт Смерти», не изменилась. Клубится багровый туман, пролетают медленные, будто сонные, разряды молний и бредут нескончаемым потоком люди.
Часть — настоящие, часть — добавленные компьютером. Для массовости.
— Я уже стар для этой игрушки, — говорит Крейзи.
Мы стоим чуть в стороне от потока. Я по-прежнему в теле Стрелка, а Крейзи надел более молодое и крепкое. Спрашиваю:
— Сильно изменили местность?
— Не только местность. Это уже второй этап игры, первый, старенький, перенесён на дополнительный полигон. Там, как и раньше, отбивают нашествие инопланетных захватчиков.
— А тут?
— Ответный удар. Земной крейсер с десантниками высаживается на вражескую планету.
Ой-ёй-ёй...
Как я отстал от жизни. Интересуюсь:
— Но основа не изменилась?
— Основа, чёрт возьми, со времён «Волчьего логова» не менялась. Убей всё, что движется. Собери всё, что под руку попадётся.
— Тогда в чём проблема?
Крейзи пожимает плечами. Смотрит на нескончаемый поток.
— Леонид, понимаешь ли... нет, лучше сам сходи... Я буду ждать тебя в кабинете. Удачи!
Правильно. Нечего заранее паниковать.
— К чёрту! — Я хлопаю его по руке. И делаю шаг к неспешно бредущей колонне.
Лица вокруг — самые разные. Безусые пацаны, крепкие мужчины, пожилые, седовласые ополченцы. Можно подумать, что вся Земля собралась на бой с пришельцами. Старый милитарист Хайнлайн был бы в восторге от этой картины.
Есть и женщины, конечно. Но их куда меньше.
А иногда попадаются инвалиды — на костылях, и даже на колясках.
Политкорректность, в общем... куда нынче без неё.
— Привет...
Лёгкое дежа вю...
Но со мной здоровается не Алекс, на одной лишь ненависти не отстававший от меня когда-то до тридцать шестого этапа...
Молоденькая, лет семнадцати, девчонка. Чёрные волосы очень коротко подстрижены. Лицо, может быть, даже слишком молодое и наивное. Но фигурка крепкая и ладная. Джинсы, клетчатая мужская рубашка...
Где-то я её видел...
— Тоже не взяли на работу? — спрашивает девушка. И я вспоминаю. Это она стояла перед секретаршей, что-то доказывая, когда меня направляли к Ричарду.
— Сам не пошёл.
— Условия не устроили?
Бросаю взгляд вперёд — до арки ещё далеко. Давящий гул потихоньку нарастает.
Почему бы и не поговорить...
— Вроде того.
— А ты неразговорчив.
Киваю.
— Меня зовут Нике.
— А я Стрелок.
— Ты давно играешь?
— Я давно не играю.
— Давай вместе пойдём вначале? Там очень сложно.
Я едва сдерживаю улыбку.
— Нет, извини. Я одиночка по натуре.
Будет неприятно её убивать, когда она направит пистолет мне в спину. Лучше уж не доводить дело до греха.
— Ладно, — легко соглашается девчонка.
— Предложи кому-нибудь другому, — говорю я.
— Найду кого-нибудь настоящего — предложу. — Она сразу утрачивает ко мне интерес и внимательно оглядывает идущих рядом.
Что ж, похоже, и впрямь вокруг в основном компьютерные муляжи. В «Лабиринт» ежесекундно входит один игрок, но никак не два-три десятка...
— Стрелок, тебе никогда не казалось, что и в жизни всё так же? — вдруг спрашивает Нике. — Что вокруг — манекены. С разными лицами, с разными характерами. Где-то свободы воли побольше, где-то поменьше. Но всё равно девяносто процентов — куклы. Кем-то сделанные, чтобы нам веселее жить было.
— С чего бы это? — Я даже немного теряюсь от такого допущения.
— Ну, если верить в переселение душ... Людей-то всё больше и больше становится. Откуда каждому брать душу? Вот и бродят — манекены. С виду нормально, а души нет.
Можно, конечно, сказать, что не верю в переселение душ.
Только это не аргумент.
Портал уже рядом. Гул давит на сознание, воздух пахнет озоном, кое-кто вокруг сбивается с шага, неуверенно оглядывается по сторонам. Да, вход в «Лабиринт» всегда впечатляет и настраивает на своеобразный лад.
— Бывай, Стрелок! — кричит девчонка и переходит на бег. Ныряет в клубящийся туман.
Правильно. Нечего тянуть!
Бегу следом, и арка закрывает небо. Туман. Тишина. В первом «Лабиринте» всё начиналось быстро. Но меня ждёт неожиданность.
Огромный зал. Металлические стены, низкий потолок с холодным светом ламп. Вдоль одной стены — открытые душевые кабины, вдоль другой — низкие, прикрытые стеклянными колпаками ванны.
Толпа людей — кое-кто ещё одет в своё, другие, голые, моются в душевых или растерянно бродят по залу.
И небольшое количество крепких, поджарых мужчин и женщин в форме, с короткими дубинками в руках.
— Чего вылупился! — ко мне подходит, покачивая дубинкой, молодая негритянка. Она жуёт жвачку, на щеке — шрам, на груди — планки незнакомых орденов. — Новобранец хренов... в душевую, быстро!
Спорить не хочется. Устраивать разборки — тоже, тем более что в кобурах уже нет револьверов.
Раздеваюсь, бросаю одежду на пол — в гору чужих тряпок. Вхожу в душевую.
Вода зеленоватая и резко пахнет химией. Как они добились такого чёткого медицинского запаха?
Моюсь долго, тщательно. Происходящее начинает забавлять. Сержанты расхаживают по залу, загоняя «новобранцев» в душевые, а после душевых — в ванны. Колпаки ванн немедленно наполняются белесым туманом.
— Размылся, блин! Не в бане!
Удар дубинкой по рёбрам не слишком болезненный, но обидный. Тем более когда стоишь голый, а бьёт женщина.
— Зря это делаете, сержант, — говорю я.
Негритянка щурится.
— Ты ещё поговори... В анабиозную камеру, живо!
Иду к ближайшей свободной ванне, сзади негритянка, как конвой. Дурацкой ощущение, что сейчас получу пинок под зад.
А к соседней кабинке подходит Нике. Тоже обнажённая. Наши взгляды встречаются.
Пусть мир виртуальный, а тела нарисованы, но всё равно чувствую неловкость. Женщина-сержант не в счёт, она на работе...
Впрочем, и мы теперь тоже.
— Быстро!
Я подмигиваю Нике и забираюсь в ванну. На дне — лужица ледяной жидкости, торчат какие-то форсунки и электроды. Гибрид джакузи и электрического стула... точнее, электрической ванны...
В последний миг негритянка ещё раз вытягивает меня дубиной — теперь уж совсем гнусно. Среагировать не успеваю — стеклянный колпак опускается, из форсунок валит туман.
— Ты мне попадёшься! — кричу я, корчась от боли и упираясь коленками в стекло.
Но тут из тупых конусов электродов бьют синие разряды, и наступает темнота...

Времени нет. Темнота.
И далёкий, заунывный вой сирены...
Открываю глаза и тупо смотрю в разбитый колпак. Сквозь дыру в стекле медленно улетучивается белый туман.
Прилетели уже?
А что ж так темно — горят только две или три тусклые лампы на весь потолок?
И колпак анабиозной ванны... зачем имущество портить?
Толкаю колпак — не поддаётся. Пытаюсь расширить дыру в стекле — режу руки, но выламываю здоровенный кусок. Теперь можно и протиснуться...
Картина жуткая.
Половина зала смята и сплющена. Там ванны разбиты, из некоторых торчат изуродованные тела, на полу лужицы крови.
Что-то нехорошее случилось с нашим десантным кораблём...
Заглядываю в соседние ванны, но их колпаки открыты, и никого нет.
Значит, меня посчитали мёртвым? И ушли?
Быстро обхожу зал в поисках хоть какого-то оружия. Ничего нет. Зато обнаруживаю мёртвого сержанта, вполне подходящего по габаритам. Парню размозжило голову какой-то циклопической балкой... аккуратно так размозжило, форма не пострадала и даже не испачкалась. Стягиваю с тела одежду, не испытывая ни малейших колебаний. Для того он тут и лежит, страдалец, чтобы я мог одеться.
Но где же оружие, чёрт возьми?!
Какое-то неправильное начало игры.
Лёгкой трусцой выбегаю из зала в какой-то коридор. Свет везде тусклый, нереальный. Обшариваю несколько отсеков, но оружия не нахожу. Только какой-то фонарик, забытый на неработающем пульте.
Мне становится всё интереснее и интереснее. Зря пренебрегал «Лабиринтом», ох зря!
Через четверть часа я наконец-то обнаруживаю выход из корабля. Это не люк, а пробитый участок стены с оплавленными краями. Осторожно касаюсь металла — тот ещё горячий. Пригибаюсь, выглядываю.
Пейзаж великолепен.
Высокое, сиреневое небо, на порядочной высоте плывут облака. Кружат какие-то птицы, временами доносится печальный гортанный клёкот.
Спрыгиваю на землю, слегка отбивая ноги. Отхожу подальше от корабля, окидывая его взглядом. Корабль лежит на грунте, он наполовину раскололся, ударившись о скалу. Жёсткая посадка. Исполинская же была машина, метров триста в длину...
И никого.
Где же мои уцелевшие товарищи по несчастью?
Лишь через пять минут, приближаясь к цепочке скал, я нахожу первого.
Точнее — первую. Это — Нике. Частично Нике, частично куски кровавого грунта. Её вдавило в землю и перемешало так, что и Босху бы не приснилось.
Зато её мёртвая рука сжимает пистолет...
— Вот оно как, девочка, — говорю я. — А ты говоришь куклы... марионетки...
Теперь она для меня — такая вот марионетка. Появившаяся и погибшая для того, чтобы снабдить оружием.
Или всё-таки это совпадение?
Осматриваю оружие. Пистолет стреляет разрядами голубого пламени, причём, удерживая спуск нажатым некоторое время, можно добиться более мощного выстрела. Судя по индикатору, заряд оружия практически неисчерпаем.
Да уж... сложное дело. С таким оружием только последний дурак способен проиграть.
Куда в лучшем расположении духа я иду к скалам.
Птицы всё так же тоскливо вопят над головой. Борюсь с искушением пострелять по ним.
— Я — Стрелок! — говорю сам себе. Настраиваюсь на тот прежний, задорный боевой лад, что всегда выручал до момента, когда требуется включать настоящую ярость. — Я — Стрелок!
Пещера в скалах — самое подозрительное место. Беру пистолет на изготовку, включаю фонарик, иду. Пещера почти сразу переходит в какой-то туннель, грубый, но явно искусственного происхождения. Давно пора начаться стрельбе.
И противник не заставляет себя долго ждать.
Вначале я слышу тяжёлое сопящее дыхание, гулкие шаги. Занимаю позицию поудобнее, у поворота, прижимаюсь к стене. Жду.
Существо, появившееся передо мной, напоминает чудовищно раскормленного и слегка побритого медведя, идущего на задних лапах. Существо выше меня на две головы. Нажимаю на спуск, и серия голубых вспышек бьёт в грудь чудовища.
Прямо в тусклые пластины брони.
Чудовище не издаёт ни звука. Не снисходит до этого. Зато с плеча его срывается короткая тупорылая ракета.
Ой...
Больно...
Я умираю секунд пять. По моему предвзятому мнению — излишне много для человека, размазанного по полу. Я ещё не успеваю заметить, как существо склоняется надо мной и протягивает лапу к пистолету, вижу, что пластины брони немного потемнели и вмялись от моих выстрелов...
Потом — умираю.

— В душ, мать твою! Что вылупился?!
На этот раз меня обругал молодой парень, но тоже в сержантской форме. И не бьёт дубиной, что уже прогресс.
Значит, каждый раз придётся начинать с погрузки в корабль? И оживать вот так — голым, вымазанным в кровавой жиже?
Снова вижу Нике.
Девчонка растеряна. Ага...
Ну как, кто настоящий, а кто куклы? Уж не все ли мы вместе?
— В штаны наложили? — Сержант уже обращается ко всем. Похоже, никто из вошедших не прожил достаточно долго, чтобы опоздать ко второму заходу. Компания та же. Я уже начинаю выделять отдельные лица, кроме Нике, это пожилой, очень интеллигентного вида господин, двое парней-близнецов (чем чёрт не шутит, может быть, и впрямь близнецы), крепко сбитая дама, напоминающая мне Луизу, и прыщавый юнец, явно нарисованный человеком, ненавидящим всю молодёжь в мире.
— Нечестная игра! — высказывает общее мнение один из близнецов. Второй лишь кивает.
— Никого силой не держим. — Сержант сплёвывает на пол. — Трусы могут уходить.
Я молча иду в душ.
Остальные — тоже.
— Спасибо за пистолет, — говорю я Нике.
— Какой? — Она смывает с себя грязь и кровь в соседней кабинке. Уже никто ничего не стесняется.
— Я твой труп видел. И подобрал оружие.
Девушка отворачивается. Потом говорит:
— Если держать спуск нажатым три секунды, генерируется более мощный заряд.
— Спасибо, я понял. В том мире лишь мух давить такими зарядами.
Нас опять разгоняют по ваннам.
Шипение белого газа. Короткая боль от электрических разрядов. Темнота.

На этот раз я пробуждаюсь вместе со всеми. Теперь зал пострадал меньше, но что-то случилось с аппаратурой большей части анабиозных ванн. Там покоятся поджаренные тела.
— Это те, у кого не было души, — говорит Нике, победно усмехаясь.
Вынужден согласиться. Погибли самые невзрачные персонажи. Явно программные порождения.
Все, кого я определил как настоящих игроков, живы.
Ещё живы три сержанта. Они раздают нам пистолеты и обмундирование унылой серой окраски. В ярком мире за пределами корабля эта защитная форма будет лишь мишенью.
Небольшим отрядом выбираемся наружу. Там я останавливаюсь.
— Пошли! — рявкает сержант.
— Иди сам... по известному адресу, — держа руку на рукояти пистолета, говорю я.
— Что???
— Я — Стрелок. Я пойду сам.
Прыщавый юнец в восторге. Интеллигент и близнецы смотрят неодобрительно. Нике размышляет.
Сержант колеблется. Потом кивает:
— Давай... дурак. Иди один.
Группа уходит. Нике стоит, глядя на меня. Спрашивает:
— Почему ты отделяешься?
— Этот отряд — одна прекрасная мишень, — говорю я. — Для ракетного оружия цели лучше не придумать.
— А что ты сделаешь в одиночку?
— Подумаю.
Нике смотрит в сторону удаляющегося отряда. Пожимает плечами и убегает следом. Я же действительно сажусь на камень и размышляю. Довольно долго. Потом иду вслед за отрядом.
С одной стороны, это полное свинство — пустить перед собой группу зачистки местности. С другой — я сюда не играться пришёл.
И самое основное — я не верю в их успех.
Правильно делаю, что не верю...
Туннель похож на разделочный цех бойни. Ошмётки тел повсюду. Оружия нет, увы...
Зато слышны тяжёлые шаги.
— Я Стрелок, — повторяю, закусывая губу. Не устарело ли заклинание...
Шаги всё ближе и ближе.
Когда монстр должен вот-вот появиться из-за поворота, нажимаю на спуск. Пистолет мелко вибрирует, набирая усиленный заряд. И выплёвывает тёмно-синий сгусток пламени в грудь врага.
Хоть бы что!
Прыгаю вперёд. Кручусь перед самым носом урода. Не станет же он палить из ракетомёта себе под ноги?
Не стал!
Зато удар толстой лапы, хоть и пришедшийся вскользь, чувствительно швыряет меня о стену...
Всё это время я стреляю не переставая. Пистолет делает всё более внушительные интервалы между выстрелами, заряд не успевает восстановиться. Но я всё-таки добиваюсь своего.
Грудная броня лопается, и монстр падает.
Встаю. Голова гудит, бок болит, руки трясутся.
Хорошо поиграли!
Кровь в висках «бум-бум-бум»...
Какая ещё кровь в висках! Навстречу выскакивает второй, точно такой же монстр. Только он свеженький, полный сил и жажды деятельности. А я уже полудохлый, с едва стреляющим пистолетом...
Глубина-глубина, я не твой...
Будем играть без правил!
Мир, как ни странно, изменился очень умеренно. Великолепная проработка среды, потрясающая! Но я уже был не в «Лабиринте Смерти», я стоял в своей квартире, в шлеме и комбинезоне, сжимая в вытянутой руке нарисованный пистолет.
Выстрел — я бросился вправо. Монстр разворачивается на экране, грузновато, но всё-таки слишком быстро.
Откатиться...
Вскочить...
Отпрыгнуть...
Монстр палит не переставая. Ракеты садят по стенам, меня шатает ударной волной.
Танец меж огненных цветов.
Полупридавленная пчела, порхающая перед огнедышащим медведем, вот кто я сейчас.
И жалить могу редко-редко...
Но всё-таки могу.
Я выпустил последний заряд, уже понимая, что не могу дальше поддерживать безумный темп. Решение подобраться к врагу вплотную было, бесспорно, правильным, но я не ожидал появления второго монстра...
Враг издаёт глухой рёв и валится замертво.
deep
Ввод.
Сажусь возле разодранного в клочья тела. Кладу на колени пистолет, вытираю со лба пот.
И это — самое начало игры?
Первый этап?
Но я же всё-таки справился...
Обшариваю помещение. Движения замедленны — я ранен. Но под какими-то пустыми ящиками удаётся найти аптечку. Вечная и, наверное, неизбежная уступка создателей игр — и людям, и монстрам помогают одинаковые медикаменты.
Прикладываю маленький аппаратик к телу, боль уходит. Сразу прибавляется сил, из глаз исчезает розовый туман.
Ну, вперёд! Я всё-таки Стрелок!
Выхожу из туннеля на холмистую равнину. Вдали какие-то хижины.
Печально кричат птицы. Всё громче и громче кричат...
Поднимаю голову как раз для того, чтобы получить в лицо удар клювом.
Больше всего птичка походит на миниатюрного птеродактиля. В раскрытом клюве — тонкие острые зубы...
Да что же это такое!
Почти минуту ухитряюсь вертеться под натиском стаи, паля во все стороны.
Одну птичку я даже сбиваю.
А потом пять секунд наблюдаю, как летучие твари пируют на теле Стрелка.
Клочьями формы они тоже не брезгуют, глотают запросто. На закуску, наверное.

— Ага, вот и добегался! — победоносно провозглашает сержант. Тот самый, которому я угрожал пистолетом. — Ну... Стрелок...
Он вдруг оглядывает меня с проблеском интереса.
— Историй наслушался, решил в Стрелка поиграть, — без особого осуждения говорит интеллигент. — Господа, давайте подойдём к вопросу серьёзно! Нам необходимы коллективные усилия! Командная игра!
Сержанты вовсе не протестуют против его инициативы. И даже не обхаживают никого дубинками. Видимо, это и было целью, сколотить из нас дружную боевую единицу?
А ещё они с любопытством смотрят на меня. На покрытое кровью тело.
— Птички, что ли? — спрашивает негритянка. Цокает языком.
Неужели по моему виду можно понять, как далеко я зашёл?
— Или мухи?
Там ещё и мухи есть?
Молча захожу в душ. Смываю кровь. Поднимаю свою одежду.
На меня смотрят понимающе. Но и с некоторым презрением.
— Не кипятись. — Парень-сержант кладёт мне руку на плечо. — Задатки у тебя есть. Но в одиночку, да ещё без всякого опыта...
У меня нет ни малейшего желания вставать в строй. Играть в дружной команде. Соревноваться с другими командами. Я не играть сюда пришёл!
Пройти новый «Лабиринт Смерти» до конца действительно потребует месяца усилий.
Столько времени мне попросту не отпущено.  

100

Пьём с Ричардом кофе.
— Ты уверен в существовании оружия третьего поколения?
Он должен был задать этот вопрос раньше. Видимо, шок был слишком велик.
— Да.
— Надо проверить карточку медицинского страхования Романа, — говорит Ричард. — Потом... у вас обязательная служба в армии, его должны были тщательно обследовать военные медики...
— Дик, — качаю головой. — Мы не в Канаде живём. Не в Израиле. Проверка военных медиков сводится к приблизительному подсчёту количества конечностей.
— Если это оружие создано — Диптаун превращается в душегубку, — говорит Крейзи. — Нет принципиальной разницы между программой локального действия, которая атакует конкретного человека, и бомбой, выжигающей целые области виртуального пространства. Достаточно одного-единственного психопата, Леонид.
Киваю. Аналогия понятна — если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.
— Что могло быть в похищенном файле?
— Не знаю, Крейзи. Фирма занимается прикладной мелочью, периферийными девайсами разного рода. Но...
— Неужели они разработали это оружие?
Да, конечно, это самый правдоподобный вариант. Очередной сумасшедший гений, вроде Димы Дибенко. Придумал и написал программу, убивающую всерьёз. Обалдевшее руководство фирмы вооружило охрану новой разработкой и пытается тянуть время. Может быть, торгуются, шантажируют крупнейшие электронные фирмы мира. Может быть, чем чёрт не шутит, вынашивают грандиозные планы по завоеванию виртуального мира.
— Не знаю, Крейзи.
— «Лабиринту» конец, — рассуждает Крейзи. — Жалко, но не это страшно. Всей глубине конец.
— Сотни тысяч человек, в один миг умирающие перед своими компьютерами, — вот о чём ты должен думать! — не сдерживаюсь я. — Вот о чём!
— Достаточно будет пустить слушок, и никто не сунется в виртуальность. — Крейзи разводит руками. — Вот только необходима полная уверенность...
— Слуху никто не поверит, Дик. Ты вспомни, сколько безумных историй ходит по глубине...
Крейзи извлекает бутылку виски, щедро плещет в стаканы себе и мне.
— Пойдём с другой стороны, Леонид. Кто такой этот Тёмный Дайвер, заказавший похищение файла?
— Никакой конкретной информации.
Дик кивает, поднимает указательный палец:
— Но мы его имеем в виду, так? Он явно догадывался о происходящем!
— Если догадывался, то он преступник, Крейзи. Он подставил вместо себя людей, не способных вовремя уйти из глубины.
— Мораль его оценивать пока не будем. Лучше решим — как на него выйти?
— Один человек этим занят. Если он не сумеет, то вряд ли это вообще возможно.
Крейзи ничего не уточняет. Мы всё-таки предпочитаем доверять друг другу. В случае крайней необходимости.
— Где сам файл?
— В компании «HLD», в которой я работаю... точнее, работал.
— Леонид, не проще ли организовать взлом твоей конторы?
Вздыхаю.
— Слушай. Ситуация примерно следующая...
— Письмо с файлом у какого-то паренька, ты говоришь?
— Да оно могло быть и у меня, Дик. Ничего это не меняет! Всё устроено очень просто — в конверте находится лишь ярлычок, линк к файлу. Файл — в конторе. Закрыт на ключ длиной четыре тысячи девяносто шесть байт...
Крейзи только морщится.
— Если письмо доставлено по назначению, его можно вскрыть. Защиту самого письма тоже не так-то просто обойти, между прочим. Когда оно будет вскрыто и программы убедятся в правильности доставки, файл будет передан по адресу.
— По адресу? — уточняет Крейзи. — Не получателю, а по адресу доставки?
— Да. Именно.
— Но у Храма Дайвера-в-Глубине нет чёткого адреса! Храма вообще нет, пока в него кто-нибудь не входит!
— О чём я и говорю. Обойти защиту невозможно. Если даже похитить закриптованный файл, вскрыть его практически невозможно. Если нейтрализовать курьера, отобрать и вскрыть письмо — информация будет направлена в Храм.
— В Храм, которого нет... Зачем вы ставите такую длину ключа? Вы секретами Пентагона торгуете? Или ролики интимной жизни президентов пересылаете?
— Мы просто гарантируем безопасность... — Я невольно ухмыляюсь. — Мы... да я там никто. Мелкая сошка. Наёмный работник за копеечные деньги.
— Обратиться к руководству, — предлагает Крейзи. — Рассказать им всю правду. Наверняка они имеют какие-то аварийные варианты.
— Тебя сильно изменила официальная работа, — мне даже не хочется спорить. — Пойдём. Скажем, что дружки погибшего хакера, укравшего ценный файл у весьма уважаемой компании. Расскажем, выпучивая глаза, байку про Тёмных Дайверов и оружие третьего поколения. Дождёмся полиции...
— А что ты предлагаешь делать? — устало спрашивает Крейзи. — Что?
— Зачем ты спрятал вход в Храм в «Лабиринте»? Всё было бы просто!
— С твоей же подачи! Ты продемонстрировал, что дайвер способен идти по «Лабиринту», как по бульвару! Логично было устроить вход в место, куда способны войти лишь дайверы, в конце самой сложной игры в мире!
— Надо войти в Храм, — говорю я. — Зафиксировать его в какой-то точке Диптауна... это ведь возможно сделать? Хотя бы на время?
— Да.
— Потом сообщить пареньку, где находится Храм, получить письмо и... и понять, что происходит. Для начала — понять. Дальше уже можно будет бороться.
— «Лабиринт» теперь невозможно преодолеть в одиночку, Леонид. Опытная команда будет проходить его около месяца. Рекорд... э... да, двадцать семь суток, причём ребята шли по десять часов в день. Из команды в тридцать человек к цели дошли четверо. Остальные отстали. У нас есть это время?
— Нет. Мне кажется — нет. Всё надо решить ближайшие трое-четверо суток.
— Я всегда верил твоим предчувствиям. Так что ты будешь делать? Идти по «Лабиринту»?
— Вначале посоветуюсь с друзьями. Да, наверное, придётся собирать команду. Крейзи... ты не хочешь взять отпуск?
Он удивлённо поднимает на меня взгляд.
— Как ты понял?
— Дик, спасибо.
— За что?
— Будет куда проще идти с тобой, ведь это твоя работа...
Я замолкаю. До меня доходит, что на самом деле имел в виду Ричард.
— Леонид, я собираюсь взять отпуск и провести его вне глубины.
Молчу.
Не ожидал всё-таки. От него — не ожидал.
— Считаешь, не прав? — спрашивает Ричард.
— Прав. — Я встаю. — Ты совершенно прав, Крейзи. Здорово, что твоё прозвище — от обратного.
— Леонид, и тебе лучше не появляться в глубине...
— Знаю. Вот только я не умею поступать разумно.
— Тогда ищи другие пути, — устало говорит Дик. — Я поступил неправильно, спрятав свой вход в Храм в конце «Лабиринта». Признаю. Но мне осточертела вся затея... вся эта гальванизация трупа... И в голову прийти не могло, что однажды понадобится экстренно туда отправляться.
— Какие там пути?
— Леонид, найди опытных хакеров. Пусть придумают, как взломать защиту, похитить и расшифровать файл. Проще будет.
Киваю и выхожу. С каменным лицом.
Хотя стоило бы признать, что совет дельный. «Лабиринт» не пройти.
Глубина-глубина, я не твой...  

* * *

Я снял шлем.
Смешно...
Не ожидал я, никак не ожидал от Крейзи Тоссера решения удрать от опасности!
Все мы не герои, если честно. Мне кажется, настоящим героям может быть лишь дебил. Но всегда есть два пути — убегать или идти навстречу своему страху.
Ведь у меня и мысли такой нет, сдаться и бросить глубину.
Хотя...
— Вика, выход...
Я отключил разъёмы. Подошёл к окну, отодвинул занавеску. Посмотрел вниз.
Шёл дождь. Гнусный, плотный, на грани мокрого снега. Плыли над тротуаром зонты, брели люди в плащах и куртках. Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло.
Приятно быть бесстрастным свидетелем.
А ведь Крейзи не совершает ничего аморального. Даже по нашему забытому кодексу чести, которому ныне грош цена. Крейзи уходит от опасности. Почему бы и нет? Есть ему, что защищать в Диптауне? Наверняка что-то есть... работа, места развлечений... и ничего, за что стоило бы рискнуть жизнью по-настоящему.
Что собираюсь защищать я?
Ромку не спасти. Мстить? Кому? Вряд ли охранник знал, чем он стреляет и что произойдёт. А конкретный изобретатель оружия третьего поколения и слышать не слышал про Ромку. Нельзя же предъявлять иск Калашникову за то, что из его автомата бандит стрелял по толпе заложников...
Уйти.
Просто уйти — Навсегда. И сразу станет легче. Найду я себе работу, не связанную с глубиной. Вместо походов в виртуальные рестораны начну покупать пиво. Пусть даже «Жигулёвское». Падла его пьёт, так почему же мне должно быть западло? Съездим с Викой куда-нибудь к морю... или сходим в поход, по настоящему лесу и настоящим горам. Заведём друзей побольше. И будем читать в газетах, что творится в Диптауне.
Или...
Ведь даже лишаться чудес дип-программы не обязательно! Соорудим ресторанчик для нас двоих. Маленький, уютный... Запрограммируем прислугу. Нарисуем себе дом. Вот такой, как у Чингиза я видел, например.
Вика может повторить свои горы. Исходники программ у неё есть.
Не обязательно лишаться виртуального мира. Достаточно схлопнуть его, закрыться в раковину. Телефонные провода обрезать, выделенную линию отключить.
Сделаем мирок — маленький, уйютный, безопасный. На двоих. Днём — работаешь. А вечером уходишь в свой персональный рай.
Глубина... я не твой... — сказал я.
Дождь припустил ещё сильнее. Пронеслась девчонка со сложенным зонтом в напрасной попытке успеть на троллейбус. Прошагал мальчишка, отважно ступая по лужам.
Ведь живут люди без всякой глубины!
На кой ляд она сдалась?
В Диптауне регулярно бывают около тридцати миллионов человек. Можно называть их интеллектуальной элитой общества, сливками науки и искусства. И всё-таки — это очень тоненький слой. Погибни они все в одночасье — мир взвоет от боли, содрогнётся... но устоит.
Потому что держится мир всё-таки другим. Полуграмотными китайцами, собирающими на конвейере компьютеры. Не видавшими этих компьютеров в глаза пастухами. Строителями, что после рабочего дня отправляются домой, к жёнам и детям. Политиками и бизнесменами, для которых Диптаун просто модная игрушка... они и так способны понежиться на гавайских пляжах и устроить приём на сотню человек.
Мы — лишь особая каста. Вросшая в свой придуманный мир и почти забывшая о настоящем.
Мы готовы защищать глубину до конца.
Потому что мы — её часть.
...Это даже не я всё думаю. Это думает дип-психоз во мне. Тот воспалённый участок мозга, что уже не в силах жить без глубины. Это не мне — ему нужны бескрайние леса, небо невиданной голубизны, роскошь ресторанов и, самое главное, — информация.
Новые встречи. Новые лица. Слухи и сплетни. Интриги и опасности. Безумный ритм.
Потому я и хочу драться до конца. Искать защиту против новой беды виртуального мира. Глубина обрела самосознание. Не впрямую, конечно, не стоит придумывать электронный разум, его нет. Мы сами стали нейронами его сознания, клетками его организма. И каждая клетка обрела свою функцию. Строить глубину. Мыслить за глубину. Заманивать в глубину. Оборонять глубину.
Не зря же художники и дизайнеры тратили месяцы и годы, придумывая и создавая Диптаун...
Не зря же программисты и техники выжимали из компьютеров всё, куда больше того, что те могли дать, — возводя Диптаун...
Не зря же писатели сочиняли книги, прославляя и романтизируя Диптаун...
А я — фагоцит электронного мира...
Единственная опасность, которая ему грозит, — само человечество. Стоит человечеству по-настоящему испугаться виртуального мира — и клеточки начнут отмирать одна за другой.
Когда-то главным страхом Диптауна был страх остаться в виртуальности навсегда. Не суметь выйти, умереть от голода, объедаясь придуманными яствами.
Поэтому и были мы, дайверы. Те, кто мог выйти и вывести.
Потом что-то случилось... никто не знает, что, почему и как. Люди перестали тонуть. И мы оказались ненужными. Нет, глубина не убила нас, просто отвергла.
Теперь стряслась беда покруче. Что такое страх утонуть по собственной глупости, когда появилась опасность, что тебя утопят?
Настоящий страх всегда направлен извне.
Вот и всполошилась глубина... пораскинула несуществующими мозгами.
И Тёмный Дайвер, кем бы он ни был, узнал про существование оружия третьего поколения. И мальчик Ромка погиб, пытаясь вытащить из офиса самую страшную тайну Диптауна. И Ёжик рассказал мне сплетню о погибшем хакере.
В невидимых жилах быстрее понеслась кровь. Заиграли электронные гормоны, ударили по всему, что было нам дорого.
И старого, полудохлого фагоцита кинуло в мясорубку. Науськало на нового врага.
Глубина не умеет думать, она лишь живёт. И борется за жизнь, как умеет.
В списанных бойцах возникла потребность. В тех, кто ещё умеет бороться. Причём бороться по-настоящему. От души.
Вот Ричард Паркер — он был подлинным дайвером!
Глубина для него всегда оставалась лишь местом работы. В реальном мире, наверное, имелось достаточно много интересного и волнующего. И он вышел из игры. Отстранился.
И Вика сумела уйти. Легко, по крайней мере внешне легко. Забросила «перспективные темы», наплевала на налаженный бизнес, на способности пространственного дизайнера...
А мне уже не выйти. Хоть тушкой, хоть чучелом — лишь бы в глубину... Когда не осталось иного выхода, я готов был таскать нарисованные рояли, но не уходить из Диптауна.
Так и Ромка не смог уйти. Был великим дайвером, оборотнем, стал неумелым хакером.
Мы попали в ловушку. Нам казалось, что умение вовремя стянуть виртуальный шлем — знак нашей свободы от глубины. Оказалось, не так всё просто. Подлинная свобода — совсем иное. Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды.
Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всю ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?
Приятно считать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды...
— Ты меня держишь, сволочь, — сказал я. Посмотрел на компьютер. Вика нахмурилась, пытаясь уловить ключевые, командные слова. — Ты ведь и сейчас здесь, глубина...
— Не поняла, Леонид...
— Молчи! — рявкнул я на ни в чём не повинную программу. — Ты ведь здесь, я знаю! Ты следишь... ждёшь... ты не умеешь думать и говорить, но ты умеешь жить!
Нарисованная Вика молчала.
Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.
— Ты поймала меня, да? У меня дип-психоз? Я не могу без тебя?
Чего я жду? Ответа? Громового голоса: «Да, я компьютерный разум, и ты в моей власти!»?
Тогда это полноценный психоз. Без всяких приставок.
Я наклонился над столом, прижался лицом к холодному стеклу монитора. Прошептал:
— Да, ты права. Не могу без тебя. Мне нужен Диптаун. Нужна эта роль... особая роль... пусть даже роль фагоцита...
Безумие — ругаться с грудой холодного железа.
Но ведь не большее безумие, чем умирать от нарисованных пуль?
— Я согласен, — сказал я. — Глубина... я твой.
Я буду тебя защищать. Буду драться с любой угрозой, что может прийти к тебе.
Вот только если окажется, что у нас были разные цели и результат тебя не устроит — не обессудь...
Но вслух я этого не скажу.
Никогда — при включённом компьютере.
Будем считать, что я полностью спятил.

deep
Ввод.
Сколько я продержусь в режиме рваного сна, по три-четыре часа в сутки? Наверное, достаточно долго. Раньше ведь держался.
Личность номер один.
Мотоциклист. Байкер. Безликий, стандартный, никому не интересный.
Вот только в кармане куртки-косухи лежит тяжёлый тупорылый пистолет с зарядами второго поколения.
Не так уж и много по сравнению с тем, что может противопоставить мне неведомый враг. И всё-таки получше прежнего. Пострашнее «Варлока» в чём-то.
Мне ещё не приходилось убивать чужие компьютеры.
Наверное, меня мог бы понять какой-нибудь бравый гусар девятнадцатого века. Одно дело — взять врага в плен, другое — зарубить... а вот как насчёт того, чтобы убивать под противником лошадь? Даже не лошадь, скажем гордо и красиво — коня! Который не просто средство передвижения, а ещё и верный любимый друг, напарник, не раз выручавший и помогавший...
Ничего. Придётся — убью.
Фагоциты совести не имеют.
Достаю из кармана Протея пейджер. Маньяка вообще нет в сети... что ж.
— Шурка, это очень важно. То, чего не может быть, есть. Надо поговорить. Очень срочно. Назначь место и время.
Всё. Сообщение отправлено. Теперь остаётся лишь ждать... и искать другие пути.
Кто у меня ещё остался из знакомых хакеров? Версию со взломом письма всё-таки надо отработать до конца.
Ищу по пейджеру Падлу. Не нахожу. Надо было спросить... Впрочем, номер Чингиза я помню!
— Телефонный звонок в Москву, — сообщаю я. Пейджер мигает зелёным огоньком — значит, денежный лимит до конца ещё не выбран. Звонок из виртуальности в реальный мир не очень дорогой, но всё-таки платный...
Набираю номер на клавиатуре, не доверяя пейджерным программам распознавания голоса. Жду — минуту, другую, слушая размеренные гудки...
Чёрт возьми, да ты же по квартире с сотовым ходишь! Ответь!
— Да.
Голос Чингиза резок и напряжён, будто он ждёт какого-то неприятного, но неизбежного разговора. Ладно, это его проблемы, а я сейчас ищу, на кого бы вывалить часть своих.
— Это Леонид.
— Привет. Уже проснулся?
По крайней мере интонации меняются, он не против разговора...
— Можно считать, что и не спал.
— Что так?
— Всё то же... Чингиз, тут новые проблемы со старыми неприятностями.
— Ясно. Подъезжай ко мне.
— Хорошо, но мне надо ещё кое-что сделать.
— А ты здесь подъезжай. В Диптауне. Адрес простой — «Хакерское подворье».
— Падла будет?
— Все будут. Очень хорошо, что ты позвонил. Давай...
Все? Наверное, имеется в виду ещё и Пат.
Чингиз прерывает связь первым.
Что ж, предложение неплохое... Выхожу из гостиницы, по-прежнему озираясь, но ничего подозрительного нет. Диптаун живёт и здравствует, в Диптауне всё спокойно... Над городом — тёмное, вечернее небо с первыми звёздами. Опросом было выяснено, что для отдыха и развлечений семьдесят с лишним процентов людей предпочитают ранний летний вечер...
Ловлю машину, называю адрес.
И совершенно не удивляюсь, когда после трёхминутного пути машина подъезжает к точной копии здания, стоящего в реальности в Москве.
Даже морды охранников похожи...
А что, собственно говоря, можно было ожидать от человека, чья квартира похожа на горячечный бред обитателя Диптауна? Взять да и поместить эту квартиру в виртуальное пространство. Стереть разницу между мирами окончательно. Я сам когда-то так экспериментировал... вот только хоромы были не столь роскошные.
— К Чингизу, — говорю я охране, и никаких возражений не следует.
Это пока всё так просто. Если в Диптауне появится настоящее оружие — проверки будут посильнее, чем в настоящем мире.
Поднимаюсь в лифте. На этот раз внутренняя дверь квартиры заперта, звоню и некоторое время жду.
«Внимание! Производится внешний контроль системы!» — предупреждает Вика.
Что ж, пусть производится.
Дверь открывает Пат.
Он несколько более растрёпан, чем в настоящем мире. Одет в виртуальный костюм с радиоудлиннителем, что уж совсем ни в какие ворота не лезет. Зачем носить в глубине то, во что ты одет на самом деле?
— Приветики... — бормочет Пат, отступая в сторону. — А ты быстро...
Вхожу, с любопытством озираюсь, пытаясь сравнить впечатления. Вроде бы интерьер выдержан точно... Впрочем, чего можно ждать от Чингиза — за свои деньги тот способен нанять лучших пространственных дизайнеров Москвы...
— Привет, Пат. А где хозяин?
— Тут хозяев нет, — солидно отвечает Пат, пожимая мне руку. — Только в своих комнатах каждый хозяин.
У меня вертится на языке всё, что я думаю о подобных играх в коммуну и хакерскую вольницу, но я молчу. В чужой монастырь...
— Лады. Тогда — где Чингиз?
— Пошли...
Иду за мальчишкой на кухню, по пути заглядывая в окна. За окнами — Москва. Причём живая, настоящая. Ездят машины, ходят люди, плывут облака, моросит дождик...
Это даже не закрученный в кольцо ролик, готов поручиться. У каждого окна настоящего дома стоят камеры, транслирующие в глубину изображение.
Не просто круто!
Изящно...
Навстречу лениво выдвигается ретривер. Тянется носом к моей ладони.
— Байт, отвяжись! — бросает Пат. Собака покорно отходит. Слишком уж покорно. Ну хоть собака сделана программно. А то я готов поверить, что они и на пса натягивают комбинезон...
Я ожидаю, что Чингиз будет пьянствовать на кухне. Но Пат указывает на винтовую лестницу и пропускает меня вперёд. Похоже, предпочитает замыкать наше шествие.
Поднимаюсь в столовую, куда в настоящем мире так и не попал.
Помещение округлое, часть стен — стеклянная. В потолке — стеклянный купол. Пол выложен плотным ковровым покрытием. В общем-то обстановка даже аскетичная. Никакой мебели. Стола и стульев — и то нет!
Зато на полу, вокруг нескольких бочонков пива, сидят по-турецки Чингиз, Падла... и Маньяк!
— Ага! — вопит Падла. Оглаживает рукой лысину. — Вот и наш дайвер!
Здороваюсь с ним и с Чингизом, обнимаюсь с Маньяком. Спрашиваю:
— Шурка, ты моё сообщение не получил?
Маньяк хмурится, достаёт пейджер. Смотрит на табло, потирает переносицу:
— Получил... оказывается.
Ладно. Всё равно собрались.
— Садись, будь как дома, — дружелюбно предлагает Чингиз. — Пат, сгоняй за чипсами!
— Почему это... — начинает Пат, но под взглядом Чингиза стихает и уходит вниз.
Сажусь на пол. Мне наливают пива — «Балтика», седьмой номер... Наверное, это некий компромисс между вкусами Падлы и всех остальных.
— Мы пытались выяснить реальность оружия третьего поколения, — говорит Чингиз. — Вот... кое-что накопали. Саша, ты повторишь?
Маньяк кивает. Вид у него растерянный, будто даже ошарашенный.
— Я там попытал... у нас. Кстати, Лёня, ты учти — я взял на работе отпуск.
Повторяется история с Крейзи Тоссером?
— Не хочу пользоваться нашими рабочими каналами, — уточняет Маньяк. — Они все контролируются. Я сейчас нахожусь в глубине через нелегальный вход, которого вообще не существует в природе. Итак... я поспрашивал. Работа над оружием третьего поколения ведётся уже почти два года. Руководит ею...
Он делает паузу. И мне кажется, что я уже знаю продолжение...
— Лично Дмитрий Дибенко.
— Чёрт, — только и говорю я. — Чёрт, чёрт, чёрт...
— Накличешь, — бормочет Падла, наливает себе ещё пива. — А чего удивляться? Подумай, кто ещё может это сделать?
Всё верно. Оружие, убивающее изглубины, может действовать одним-единственным способом: создавать некую гипнотическую картинку, воздействующую на подсознание. Так же, как и сама дип-программа. Далее — по вкусу. Остановка сердца. Остановка дыхания. Тетанический спазм — так, чтобы невозможно было вдохнуть.
Вариантов не так уж и много.
Наверное, есть и менее кровожадные разработки. Какие-нибудь виртуальные пули, вызывающие расслабление сфинктеров. Мало приятного — обделаться, сидя за компьютером. А ещё можно придумать слезоточивый газ для глубины. Или — Рвотное средство... впрочем, для человека в шлеме рвота может стать фатальной...
Возвращается Пат с пакетами чипсов. Он явно обижен, но на его демонстративно надутые губы никто внимания не обращает.
— Дибенко добился успеха? — прямо спрашиваю я.
— Видимо... — говорит Маньяк. — Последние полгода режим секретности ужесточён настолько, что ничего выяснить нельзя. Я даже и пытаться не стал, себе дороже. Обычно введение таких мер предосторожности, как отключение лаборатории от глубины, делается лишь на этапе отладки разработанных программ.
— Это ваша фирма ведёт работы?
— Нет. Всем занимается лично Дибенко с небольшим коллективом. Некая компания «Shield and Swords». Но туда переманили двух наших сотрудников, специалистов по психологическим воздействиям. Так и удалось кое-что узнать. Косвенно... до них теперь не достучаться.
— А не пробовал поговорить с ними в обычном мире? — интересуюсь я.
— Чтобы меня убили по-настоящему? — Маяньк удивлённо смотрит на меня. — Лёня, очнись! Если кто-то решился сделать подобное — он ни перед чем не остановится!
— Значит — оружие третьего поколения есть? Никто больше не сомневается? — подытоживаю я.
Все молчат. Лишь Падла крякает и опускает глаза. Уж ему-то чего стыдиться... он первый поверил.
— Ты тоже что-то узнал? — вступает в разговор Чингиз. — Не так ли?
— Да, узнал... Шурка, а этот «Щит и меч» как-то связан с «Новыми горизонтами»?
— Почти никак. Кроме разве что того, — Шурка невесело улыбается, — что «Shield and Sword» полностью принадлежат Дибенко, а в «New boundaries» у него лишь пакет акций. Даже не контрольный пакет.
— Прямая связь.
— Вот именно. Дибенко мог вооружить охрану «Новых горизонтов». В качестве эксперимента, например.
Качаю головой. Это уж слишком... не верю.
— Скорее всё-таки там шли разработки, имеющие для него ещё большую ценность.
Возражений нет, но и согласия — тоже. Всё это лишь версии...
— Так вот, ребята... — оглядываю хакеров. — Самое удивительное в произошедшем, что Ромка, хакер-недоучка, успел всё-таки спрятать похищенные файлы!
— Как? — Чингиз удивлённо приподнимает брови. — У него не было времени...
— Было. Он отправил украденный файл письмом. Через компанию «HLD», где я, кстати, работаю.
— Ёптыть! — вопит Падла. — А! И в голову не приходило!
Ещё бы. Кто из хакеров додумается довериться официальным путям пересылки данных?
— Куда отправил? — у Маньяка всё-таки куда более деловой подход.
— В Храм Дайвера-в-Глубине.
— Он что, реально существует?
— Может существовать.
Наливаю себе пива. И подробно пересказываю услышанное от Крейзи Тоссера.
По мере рассказа каждый реагирует по-разному. Маньяк всё больше мрачнеет. Падла веселится, особенно узнав, что именно мой поход по «Лабиринту» подал Дику идею спрятать вход в Храм в конце игры. Пат, кажется, впадает в азартное возбуждение. Что он задумал, даже не надо спрашивать. Чингиз полностью уходит в себя. Размышляет... то ли об услышанном, то ли о своём...
— Леонид, идти через «Лабиринт» — это биться лбом о стену, — говорит наконец Маньяк. — Может быть, рано или поздно, стена рухнет. Но гораздо вероятнее, что треснет голова.
— Согласен. — Я киваю. — А ты можешь предложить другие варианты?
— Украсть файл?
— И что? Ну, оглушить парнишку любой из боевых программ несложно, отобрать конверт... так он самоуничтожится.
— Это обойти можно. — Маньяк только усмехается. — Я знаю, как устроены подобные программы идентификации.
— А открыть файл?
— Сколько там у вас ключ?
— Четыре тысячи девяносто шесть байт...
— Да. Понятно. Вопрос снят.
— Уверен? — неожиданно спрашивает Чингиз. — Ты вроде бы не специализировался на дешифровке.
На лице Маньяка появляется тихая улыбка.
— А что, появились новые методы факторизации? Чингиз, дорогой, ты совсем обленился...
— Оки, — соглашается Чингиз. — Но, может быть, ещё с кем-нибудь посоветоваться?
— Давай пригласим Зуко, — предлагает Шурка. — Он любит возиться с ключами. Но я тебе заранее скажу, что он ответит: «Дайте мне все ресурсы сети и несколько лет».
— Значит, надо идти через «Лабиринт»! — вскидывается Пат.
— Есть ещё вариант, — говорю я. Все смотрят на меня — с неожиданной надеждой. — Если мы создадим ложный Храм? Письмо попадёт туда и...
— И? — насмешливо говорит Маньяк. — Ключ, которым можно вскрыть шифр, встроен в саму программу. В само здание... если это будет понятнее. Да, первая часть операции пройдёт успешно. Письмо будет доставлено по адресу. Файл принят. Но открыть его мы не сумеем всё равно.
— Значит, «Лабиринт», — говорю я.
— Нет, почему же, — Чингиз пожимает плечами, — есть ещё вариант. Наплевать и забыть. Уйти самим.
Я долго ждал, пока кто-нибудь это скажет.
Не хотелось предлагать первым.  

101

— В конце-то концов, — говорит Маньяк, стоя у окна. — Что нам нужно от глубины? Что для нас главное в Диптауне?
Нам всем надоело сидеть на полу вокруг бочонков. Мы стоим с кружками в руках, смотрим на настоящий город — из глубины, из виртуального пространства. Пьём пиво и рассуждаем. Пока ещё есть время просто рассуждать, живо и непринуждённо, чувствуя себя в безопасности.
Пат лежит на полу, болтая ногами. То ли придуривается, то ли вторая кружка пива была ему лишней. Скорее, второе. Падла кряхтит, временами скребёт пятернёй лысину. Интересно... что за манера так стричься к наступлению холодов?
Чингиз и Маньяк самые сдержанные в нашей компании. И по манерам, и по тону.
— Общение, — говорит Чингиз. — Общение, приключения. По большей части. Всё остальное может дать простая электронная почта.
— Можно закрыться, — говорит Маньяк.
Да... мысль лежит на поверхности. То же самое, о чём размышлял и я.
— Можно, — соглашается Чингиз. — Чего уж тут... не проблема.
— Объединим воедино наши участки виртуального пространства, — продолжает Маньяк. — Вы трое, я, Леонид, Зуко, ну... найдём десятка два людей, кому можно доверять. Позовём к себе тех, кто никогда не принесёт в глубину настоящее оружие. Сделаем всё сами. Дома, рестораны, пляжи... бордели. Всё, что нам нужно. А в остальную часть Диптауна — контролируемый выход. Если уж вдруг нам понадобится...
— Это тупик, — говорит Чингиз, и я киваю, потому что согласен. — Тупик по всем параметрам. Во-первых, нам придётся иметь настоящее оружие. Чтобы обороняться в случае необходимости.
— Но мы же не станем стрелять друг в друга? — спрашивает Маньяк. Голос его почти серьёзен.
— Ты, я, Падла... мы не станем. А вот...
— А чего я-то? — вопит с пола Пат. — Что я? Я тебя хоть раз пальцем тронул?
— Ты, блин, меня ногами пинал, спящего! — напоминает Падла.
— Так то ногами!
— А в Лёню стрелять не будешь? — спрашивает Чингиз.
Мальчишка смотрит на меня и неохотно говорит:
— Не... он хороший.
— Тогда второе возражение, — говорит Чингиз. — Каждый из нас захочет привести в этот маленький безопасный «Диптаунчик» своих друзей. Верно? И каждый будет готов поручиться за них... и каждый будет им верить. Но друг твоего друга не обязательно станет и твоим товарищем. Увы, это так.
— Ограничим приём. — Маньяк не то чтобы спорит. Они просто отрабатывают вариант до конца.
— Не выйдет. Если нас будет слишком мало — нам надоест. Начнутся ссоры и склоки. Проблемы всякого разного рода. Рано или поздно кто-то из нас войдёт в маленький, безопасный район с настоящим оружием. Просто, чтобы защитить себя. И рано или поздно мы начнём стрелять. В друзей своих друзей. Со всеми вытекающими последствиями. Саша, твоё предложение — утопия.
— Пусть бы и утопия — говорит Маньяк, доставая сигарету, закуривая. — Хотя бы отсрочка. Альтернатива — бросить глубину совсем.
Я встаю между ними. Смотрю вниз, на улицу.
И впрямь — белеет.
— А ведь снег ложится, ребята...
Минуту мы все молча смотрим вниз. Даже Пат поднялся с пола и приник к окну.
— У нас жара... — говорит Маньяк. — Я бы хотел сейчас... под настоящий снег.
— Прилетай, — бросает Чингиз.
— У меня не твои доходы, — беззлобно огрызается Маньяк. — Может, на тот год.
— Лето — тоже хорошо, — тихонько шепчет Пат.
— Лето кончилось, — отвечаю я ему.
— Оно давно кончилось, старик, — вдруг замечает Падла. — Ты просто этого не хотел видеть. А сейчас пришла зима.
Так мы и стоим, у нарисованного стекла в нарисованном доме... хакеры и дайвер.
— Это не станет концом глубины, — говорю я. До меня вдруг начинает доходить, что истина куда страшнее той картины, которую я представлял вначале. — Ребята, да вы только подумайте... когда всем станет известно про появившееся оружие...
— Массовое бегство, — сухо изрекает Чингиз.
— А вот это фиг. — Падла качает головой. — Смотря сколько народа по первости положат. Лёнька, а ты прав!
— Кто-то уйдёт, — говорю я. — Но основная часть предпочтёт остаться, приняв меры предосторожности. Именно те, которые вы сейчас обсуждали. Диптаун развалится на множество маленьких районов. В каждом будет своя полиция, а в перспективе — армия. Люди начнут группироваться по каким-либо признакам — по национальности, по специальности, по интересам, по сексуальной ориентации...
— Тысячелетняя война садистов и мазохистов! — радостно подхватил Падла. Он, похоже, готов веселиться по любому поводу. — Французское княжество «La profondeur» предъявило ультиматум Вольному Союзу Системных Администраторов!
— Любители стратегичек против... против... — Пат подпрыгивает на месте, не в силах найти достойного неприятеля.
— Против поклонников тетриса! — Падла вдруг замолкает. Мрачно смотрит на меня: — Да. Как в жизни, выходит, станет?
Я киваю:
Глубина стала для мира свободой. Новой свободой, равной которой не было и быть не могло. Её душили, травили, регламентировали. Ничего не вышло. Глубиной пугали, глубиной клялись, глубину старались не замечать. Ничего не менялось. Диптаун рос. Всё больше и больше людей входили в виртуальность, начинали там работать и развлекаться. И страх смерти ничего не изменит. Наверное, не изменит. Просто добавит всю грязь, что есть в реальной жизни. Настоящие правительства, настоящая полиция, настоящая армия. Настоящие похороны.
— Как много времени у нас есть? — спрашивает Маньяк.
— Всё зависит от того, ищет ли враг похищенный файл.
Я сам не замечаю, как легко произношу слово «враг».
Слово, которому в Диптауне раньше не было достойного применения.
— Как быстро можно пройти «Лабиринт Смерти»? — Шурку, похоже, вопрос времени тоже тревожит в первую очередь.
— По мнению Крейзи Тоссера — за несколько месяцев. За месяц, в лучшем случае. Я думаю...
Все снова смотрят на меня. Пат даже открыл рот.
— Думаю, у нас есть на это двое-трое суток.
Жду смеха, но никто не смеётся.
— Давно не играл, — вздыхает Чингиз. — А когда-то... помнишь, Сашка?
Маньяк покусывает губу, вопроса он не слышит:
— Так... мне надо поесть, отоспаться и перенастроить машину... Часов через восемь-десять начнём, ага?
— Ёшкин свет! — вопит Падла. — Так что, для спасения мира надо хорошенько в игрушки поиграть?
— Только попробуйте меня не взять! — Пат кидается вперёд, хватает меня за куртку. — Вот только попробуйте! Сами пожалеете! Я же игры лучше вас всех знаю! Чингиз, скажи им! Чинга!
И в этот миг где-то далеко-далеко хлопает дверь.
Секунду Чингиз ещё улыбается, глядя на Пата. Потом его лицо обретает странное, настороженное выражение:
— Леонид, Саша! Вы слышали что-нибудь?
— Стук. Дверь вроде... — Маньяк медленно делает шаг от стекла к винтовой лестнице.
— Значит, это здесь. В виртуальности. — Чингиз немного расслабляется.
— Чингиз, кто может войти в этот дом?
— Ключей не знает никто, кроме меня, Пата и Падлы. — Новый русский хакер делает лёгкое движение рукой и извлекает откуда-то из-за спины длинноствольный пистолет. — От меня они никуда не уходили.
— Я не давал! — вопит Пат.
— Гад буду, никому не давал! — ревёт Падла.
Ой-ёй-ёй.
А дела совсем плохи?
Маньяк нехорошо щурится и крадучись идёт к винтовой лестнице. При этом он достаёт из кармана маленький перочинный ножик.
В жизни не поверю, что над этим изделием фирмы «Victorinox», в рекламных целях распространяющимся в глубине бесплатно, не поработали его шаловливые ручки.
Смотрю на Падлу — у того в руках пустая пивная бутылка. Откуда? Мы же пили пиво из бочек!
А короткий винчестер, который Пат торопливо собирает, свинчивая казённую часть с прикладом, крепя ствол и одновременно запихивая патрон? Где он его прятал?
Возникает ощущение, что я голый. Достаю револьвер Стрелка, и ощущение пропадает. Нет, не фиговые листочки использовали Адам с Евой, чтобы прикрыть наготу от Бога. Сделали себе по дубине — и сразу стыд пропал.
— Я бы посоветовал тебе выйти, — негромко говорит Чингиз. — Ты единственный из нас, кто может это сделать в любой момент.
— И что? — Я не отрываю взгляд от лестницы, за перилами которой притаился Шурка.
— Возможен вариант, что ты останешься единственным свидетелем, — очень серьёзно отвечает Чингиз. Делает шаг, заслоняя собой Пата.
Он не шутит.
Вот только меня уже захлестнула багровая волна ярости.
— Я Стрелок... — говорю я.
Даже в этом теле я был и буду Стрелком.
Мы стоим так почти минуту. Ждём. Потом Маньяк выпрямляется, заглядывает через перила вниз, пожимает плечами, вопросительно смотрит на Чингиза.
— Пошли, — решает хозяин.
Он делает шаг вперёд, я двигаюсь следом. Падла остаётся на месте, крепко схватив протестующего вполголоса Пата.
И вот в этот миг всё и происходит.
Движение — рывок — серая тень взмывает над ступеньками.
Маньяк коротко размахивается — и безобидный перочинный ножик в полёте превращается в копьё из голубого света. Визитёр пытается уклониться, но луч пронзает его, отбрасывает к дальней стене. Там он и замирает, пришпиленный, будто жук на булавке.
— Ёпрст, — говорит Падла. Что он имеет в виду под этим невразумительным сочетанием букв — не знаю.
Может быть, то, что незваный гость — точная копия Чингиза?
Даже одет так же — спортивный костюм и кроссовки.
— Кто ты? — Чингиз реагирует на появление двойника очень спокойно. Целится в него, но стрелять не спешит.
Лже-Чингиз морщится, берётся за пылающее копьё, резким рывком выдёргивает из плеча. Кровь течёт, как и положено. Коротко отвечает:
— Гость.
— Незваный, и с чужим лицом...
— Откуда ты знаешь, каково моё лицо, Чингиз? — Незнакомец криво улыбается. — Впрочем...
Он проводит ладонью по лицу и преображается. Рост делается ниже, плечи — шире, волосы исчезают с головы, зато появляются на груди. Из одежды остаются только старые мятые шорты.
— Неправда, я не такой урод! — восклицает Падла. Чингиз взмахивает рукой, и хакер замолкает.
— Кто ты? Чего ты хочешь? Как и зачем проник в мой дом?
— Отвечать по порядку? — Гость ничуть не чувствует себя смущённым. То, что нас пятеро, а он один — будто бы и не важно.
Учитывая, как легко он преодолел оружие Маньяка, — его самоуверенность оправданна.
— Да.
— Я тот, кого зовут Тёмным Дайвером.
— Опаньки! — говорит Падла. — Опять морду лица сменил?
Его двойник не реагирует, а продолжает:
— Я хочу вас предостеречь.
— Как ты вошёл? — повторяет Чингиз.
— Очень просто. Я стал тобой, — насмешливая улыбка в награду. — Господа хакеры... кстати, привет Шурка. Как-то с этой суетой и не поздоровались...
Маньяк щурится, но молчит.
— Господа хакеры, уважаемый дайвер... — лёгкий кивок в мою сторону. — Мне кажется, вы делаете большую ошибку.
— А именно? — Чингиз остаётся невозмутимым.
— Наш маленький контракт, — Тёмный дайвер смотрит на Падлу, — очевидно, расторгнут. Вы не смогли добыть файлы из «New boundaries». Я очень переживаю, что Роман погиб. Но больше нас ничего не связывает... и связывать не должно.
— Ты не прав, браток. — Падла отпускает Пата, который, похоже, чуть утратил агрессивность, и подходит к Тёмному Дайверу. — Файл-то мы добыли...
— Он у вас? — Двойник Падлы улыбается так широко, что играть нет смысла.
— Нет. Но скоро будет.
— Не будет. Вам его не достать. Никак.
— Достанем! — Падла жизнерадостно машет пустой бутылкой. — И передадим тебе. Всё как условлено.
— Вы не понимаете. — Тёмный Дайвер очень натурально вздыхает. — Храм Дайвера-в-Глубине недостижим для человека, не обладающего способностями дайвера...
Он и впрямь всё знает!
Я вдруг понимаю, что это — всерьёз. Лёгкое оцепенение, наступившее после появления незнакомца, спадает.
Передо мной и впрямь стоит дайвер, не утративший своих способностей. Человек, который продолжает играть с глубиной по своим правилам!
Мы сходили с ума и глушили воду. Мы учились программировать и нанимались на подсобные работы. Мы решили, что наш век кончился.
А он продолжает идти по Диптауну, легко и беззаботно, играя с реальностью и вымыслом в старую-старую игру...
— Пусть даже вы пройдёте «Лабиринт», — говорит Тёмный Дайвер. — Допустим. Тряхнёте стариной, примете в команду десяток помешавшихся на играх тинэйджеров, протащите с собой вирусное оружие... Пройдёте. Найдёте вход в Храм. Что, думаете, дальше всё просто?
Все молчат.
— Войти сможет лишь дайвер, — говорит незнакомец.
— У нас в команде есть дайвер, — вступает в разговор Маньяк. — Очнись. Мы пройдём «Лабиринт» и войдём в Храм. Или — он войдёт.
Двойник Падлы смотрит на меня. И что-то меняется. Становится не по себе. Будто он видит меня насквозь.
— Леонид... бывший дайвер... — движение руки, взмах снизу-вверх, будто шторка прошла перед его лицом.
Я смотрю в собственные глаза.
— Он давно уже не дайвер, — говорит мой двойник. — Он списан с корабля. По состоянию здоровья. Дайвер с дип-психозом — смешно...
— Я пройду, — говорю я. Мне самому не верится в эти слова. Но я всё-таки их произношу.
— Нет... нет, не пройдёшь. Расслабься, Леонид. Очнись. Ты — не Стрелок. Ты — не дайвер. Твоё время кончилось два года назад. У тебя был шанс — ты его упустил. Теперь ты никто, и звать тебя — никак.
— Не стоит так говорить, — произносит Маньяк. — Не стоит.
— У меня предложение ко всем присутствующим. — Тёмный Дайвер оглядывает нас. Улыбается.
Чёрт возьми, у меня улыбка куда обаятельнее!
— Говори, — разрешает Чингиз.
— Прекратите гоняться за файлом. Вам он ни к чему. Вы не сможете ничего сделать с полученной информацией, даже если найдёте её. Всё происходящее касается лишь меня.
— То, что Ромка погиб, — твоё дело? — говорю я. — То, что Диптаун превратится в такое же дерьмо, как реальный мир, — твоё дело?
Тёмный Дайвер снова поворачивается ко мне:
— А откуда ты знаешь, какие отношения были у меня с Ромкой? И что для меня — Диптаун и реальный мир? Вы — дети... заблудившиеся в глубине дети. Это вы превратили виртуальный мир в скверное отражение своей жизни, уже давным-давно...
Может быть, разговор бы длился ещё долго. Мне даже кажется, что мы смогли бы услышать что-то важное... Но тут Пат вскидывает свой обрез и вопит:
— Ты сам заблудился! Тебе здесь не рады!
В чём-то он, конечно, прав...
Обрез в руках Пата строчит как автомат, пули дырявят стену. Но Тёмный Дайвер успевает прыгнуть на пол, и заряды проходят мимо. Зато ответный выстрел — из такого же, как у меня, револьвера! — достигает цели.
Пат скрючивается и падает на пол.
Вот тут начинается безумие.
Чингиз стреляет, пули ложатся в тело Тёмного Дайвера, но, похоже, не причиняют тому ни малейшего вреда. Падла с уханьем прыгает на врага, бьёт того по голове бутылкой.
Нуль реакции.
Я целюсь, пытаясь не попасть в Падлу. И вдруг замечаю, что из всех присутствующих Тёмный Дайвер выбрал в качестве цели меня.
Будто зная, чем заряжен мой револьвер.
Мы стреляем одновременно. Или всё-таки я на долю секунды раньше?
Ведь я успеваю увидеть, как голова Тёмного Дайвера разлетается кроваво-серыми клочьями, а тело изгибается в судороге.
Потом его пуля настигает меня.
Темнота.

Не самое большое удовольствие — сидеть с кастрюлей на голове.
Экраны шлема темны и безжизненны.
Я отстегнул крепление и снял свою потрёпанную «Sony». Первым делом посмотрел на дисплей — та же картина.
Чёрт.
— Вика, старт! Включись. Работаем.
Надежда на то, что оружие Тёмного Дайвера просто отключило питание компьютера, была слабая. И всё-таки я нажал кнопку питания и подождал минуту.
Машина не оживала. Даже не пыталась включиться.
Отцепив все провода, я вытащил системный блок, стянул корпус, который никогда не закручивал, и уставился внутрь. Будто мог что-то увидеть глазами.
На вид всё было цело. Дым не валил, винчестеры не разлетелись на кусочки, револьверных пуль, застрявших в материнской плате, тоже не наблюдалось.
Я снял телефонную трубку и набрал номер Чингиза. Он ответил сразу:
— Леонид?
— Да. Что с Патом?
— Ревёт у компа. У этого гада было что-то второго поколения... Как ты?
— Аналогично.
Чингиз помолчал. Спросил:
— Ты сам разберёшься с железом?
— Нет.
— Ясно. Знаешь что... я попрошу Падлу к тебе подъехать.
— Что с Тёмным Дайвером?
— Ты его убил. Из чего стрелял?
— Заряды второго поколения. Те, что у вас взял.
Чингиз коротко и зло рассмеялся:
— Хоть это радует. У нас всех было более гуманное оружие. Леонид... не раскисай. Падла подъедет. Жди.
— Жду, — согласился я. Мне ничего больше и не оставалось.
Так меня и застала Вика, когда пришла с работы. Сидящим у раскуроченного компьютера.
— Мне убили машину, — просто сказал я, когда она вошла. — Вика... мне убили машину.
— Как — убили? — стягивая шарф, спросила она.
— В глубине. Из оружия второго поколения. Повредили железо.
Вика присела рядом. Заглянула мне в глаза, потом посмотрела в компьютерное нутро. Улыбнулась:
— Лёня... ты уверен? Кому могло понадобиться использовать такое против обычного человека?
Она даже не поняла, что сделала мне больно.
— Вика... я должен тебе кое-что рассказать.
— Говори. — Она вздохнула.
— Ромку убили.
— Оборотня? — Она ещё улыбалась. — А что у него?
— Ромку. Убили. По-настоящему.
Я видел, как улыбка медленно исчезает с её лица.
— Господи... Как?
— Из глубины. Оружием третьего поколения.
— Леонид...
— Выслушай меня, Вика. Пожалуйста. Поверь и выслушай.
Как быстро можно изложить события двух суток, если избавиться от эмоций. Быстро и легко. Взлом. Погоня. Смерть. Поиски. Маньяк. Чингиз. Письмо. Тёмный дайвер.
К концу рассказа она встала и села на диван. Сжала в ниточку губы. Взгляд её стал жёстким и холодным... Взглядом Мадам, а не Вики...
Я не люблю этот её взгляд. Ненавижу.
Но нельзя смотреть на мир чужими глазами. И уж тем более нельзя решать за других, как им смотреть.
— Лёня... это всё правда?
— Это правда, какой она видится мне. Вика, глубине конец. Почти конец. Она превратится в копию реального мира. Со смертью, опасностью, подозрительностью, недоверием. Если мы не справимся...
— Как вы хотите справиться? Лёня? Оружие уже существует, так? Оно уже пущено в ход. Ничто из того, что появлялось в глубине, не оставалось тайной.
Я промолчал. Она была права, конечно же. Как обычно.
— Леонид... сейчас.
Я молча смотрел, как Вика достала из сумочки сигареты, зажигалку. Курит она крайне редко. Только если ей очень хорошо... или очень плохо.
— Выпущенного джинна в бутылку не загонишь. — Вика затянулась. — Ты прав, это конец виртуальности в том виде, в каком мы привыкли её знать.
— Дай сигарету, — попросил я. Закурил лёгкий «Mild seven», сказал: — Если можно попытаться предотвратить беду — надо пытаться.
— Леонид, ты неправильно ставишь вопрос. Предотвратить уже нельзя. Процесс пошёл. Вы уже опоздали — ты, Шурка, вся эта хакерская тусовка... Давай признаем неизбежное.
— Что?
— Диптаун живёт по своим законам. Но это человеческие законы, от них никуда не деться. Несколько лет назад виртуальность была всего лишь ребёнком. С детской восторженностью, с детской жестокостью. С драками в песочнице. Ты меня ведёрком по голове, а я тебя совочком по попе. Всё это было. Игры в доктора, потасовки, обидки, сказки про чёрную руку и кровавую простыню. Но детство проходит. И сейчас Диптаун обретает зрелость. А это — немножко другой расклад. Леонид, в глубину приходит нормальный человеческий мир.
— Убивать — это нормально?
— Лёня, но ведь мы говорим не о том, что такое хорошо и что такое плохо. Мы говорим о норме. А норма человеческой жизни — война и убийство. Нельзя вечно спускать пар в «Лабиринте Смерти» или на арене «Смертельного Поединка». Маленький мальчик может бегать с пластмассовым автоматом, но когда ему исполнится восемнадцать, он получит боевое оружие. Смерть не могла не прийти в Диптаун. Вот она и пришла.
Вика помолчала. Стряхнула пепел на газету, валяющуюся на диване.
Крепко же её проняло.
— Вот... открой газетку... Что ты прочитаешь на первой странице? Пьяный мужик пришёл домой, выпил ещё стакан, зарезал жену и выкинул в окно детишек, выпил ещё сто граммов, погонялся за тёщей, не догнал, допил бутылку и повесился в туалете. Американские ВВС совершили миротворческий полёт над Европой. Уничтожено двадцать военных целей, включая кондитерскую фабрику, больницу и жилой квартал. Арабские террористы подложили бомбу в пассажирский самолёт. В знак протеста против другой миротворческой миссии...
— Я не читаю газет.
— Лёня... — Вика вздохнула. — Лёня, милый, ты всё-таки их читаешь. Слышишь. Догадываешься. Нельзя прятаться в глубине вечно. Понимаю — хочется. Но не выходит. Рано или поздно кто-то должен был принести в Диптаун подлинное оружие. И раз уж оно появилось — надо решать. Что для тебя реальность, а что вымысел? Если разницы нет — живи в глубине. Не всё ли равно как умирать?
В прихожей тренькнул звонок.
— Это Падла, — быстро сказал я.
— Кто?
— Падла... хакер, я же говорил.
— И что? — Вика встала, быстро оглядела комнату, будто надеясь за двадцать секунд навести в ней порядок. — Ты предупредить мог?
— Извини... — Я поднялся с пола. — Забыл.
— Иди открывай. — Вика быстро оправила волосы. — Давай, давай, твой друг пришёл. Чего уж теперь.
Да...
Лучше бы приехал Чингиз.
Я представил себе, как Падла с воплями и матюгами ввалится в прихожую, заполнив её целиком, вывалит из рваной сумки двадцать бутылок «Жигулёвского, и мне захотелось не открывать дверь.
Впрочем, с Падлы станется её просто вынести плечом. На всякий случай. Вдруг я звонка не услышал.
Глубоко вдохнув, я подошёл к двери, открыл замок.
— Добрый вечер, Леонид, — вполголоса сказал Падла. — Я не слишком задержался?
Поперхнувшись заготовленной фразой о том, что жена дома, и желательно не употреблять ненормативной лексики в полный голос, я отступил от двери.
Падла пошаркал ногами по половику и вошёл.
В одной руке у него был здоровенный букет чайных роз. В другой — огромный баул. Наверное, именно в нём он пытался протащить в квартиру Чингиза проститутку?
— Супруга дома? — тихо спросил Падла. В ответ на мой кивок уточнил: — Как зовут?
— Вика...
— Ага...
Хакер заозирался в поисках тапочек. Я молча сбросил с ног свои.
— Добрый вечер. — Вика появилась в прихожей.
— Вечер добрый! — Падла неуклюже поклонился. Протянул букет. — Безумно рад встрече, Леонид так много о вас рассказывал. Меня зовут Антон.
Я сглотнул.
— Спасибо, какая прелесть... — Вика взяла цветы. — Леонид, может быть, ты представишь нас?
— Вика, моя жена, — пробормотал я. — Па... Антон. Замечательный специалист в области компьютеров.
— Как лучше — Антон или Падла? — поинтересовалась Вика. По её глазам было видно, что ситуацией она наслаждается.
— Честно говоря, Виктория, мне будет привычнее называться Падлой. Но некоторых это имя шокирует...
— Ничего страшного, Падла. Раздевайтесь, проходите. Извините, у нас немного неубрано. Я весь день на работе, Леонид занят в глубине...
— У вас очень уютно и мило! — с жаром произнёс Падла. Стянул с головы облезлую ондатровую шапку. Если бы он встал у метро — ему бы быстро накидали туда мелочи. Вздохнул. — Не обращайте внимания, пожалуйста, на мой несколько необычный вид... я всегда бреюсь наголо к зиме.
— Как интересно... а можно узнать, зачем? Куртку вешайте сюда... И будьте как дома.
Падла хлюпнул носом. Поставил баул, спросил:
— Вы уверены, что я могу быть как дома?
— Конечно.
— Ну, блин... я предупреждал... — Падла стащил куртку, набросил на вешалку. Следом бережно повесил шапку. — Вот... в общем-то из-за неё я бреюсь. Старенькая она у меня...
— Кто старенькая?
— Шапка. Старенькая, дряхлая и села изрядно. Если наголо не стричься, то на голову не налезает.
Я попытался сообразить, получится ли быстро вытолкать Падлу в подъезд. По всему выходило, что никак не получится. Ни быстро, ни долго.
— А купить новую? Я понимаю, нынче всё дорого, но...
— Понимаете ли Виктория, восемь лет назад я вступил в Общество Защиты Животных. С тех пор считаю, что использовать мех для изготовления одежды — варварство и фашизм. Поэтому я не вправе приобретать новую меховую шапку. Однако зимой в Москве настолько холодно, что ходить с непокрытой головой небезопасно для здоровья...
— Очень достойная позиция, — сказала Вика. — А вас не шокирует, что рядом висит моя шубка?
— Не шокирует, — с достоинством ответил Падла. — Но расстраивает. Если вы не против, то впоследствии мы с вами поговорим о защите окружающей среды и гуманном отношении к братьям нашим меньшим.
Я искоса посмотрел на Вику.
Она улыбалась. Улыбалась так хорошо, как я давным-давно не видел.
— Проходите, Падла. И будьте как дома, только чуть-чуть поаккуратнее. Вы сразу станете пить пиво или после починки компьютера?
— Мы могли бы совместить... э... процесс, — осторожно предложил Падла. — Виктория, а вы употребляете пиво?
— Употребляю. Лучше Вика, договорились?
— Ясен пень, договорились! — Падла расплылся в улыбке. — Так, Лёнька, тащи стаканы и показывай, где твоё горелое железо.
— Я сама покажу, — сказала Вика. — Лёня, нарежь хлеба, сыр и посмотри, что ещё найдётся в холодильнике.
Со смутным ощущением, что я немного лишний, я отправился на кухню.  

110

— Понятное дело, — сказал Падла. — Чего-то такого я и ожидал...
Он сидел на корточках, обложенный вытащенными из компьютера платами и вертел в руках извлечённый из гнезда процессор.
— Что? — жалобно спросил я. Ощущение было — как на приёме у врача, который посмотрел твои снимки, анализы, постучал по коленке, прослушал лёгкие — и теперь с загадочным лицом пишет в карточку невнятные каракули.
— Двадцать четыре вольта на процессор — и опаньки! — жизнерадостно сообщил Падла. — Вика, пивка открыть?
— Спасибо, пока есть.
Позиция у Вики была самая выигрышная. Поджав ноги, она сидела на диване, наблюдала за нами, попивая пиво и временами подхватывая оливки из банки.
— Сдох твой проц, слушай! — Падла вздохнул. Открыл бутылку «Ярославского янтарного» — очередной компромисс между «Жигулёвским» и вежливостью. Глотнул. — Есть запасной?
— Шутишь? Откуда...
— Эх... для себя берёг...— Хакер полез в карман, достал носовой платок не первой свежести, в краешек которого недавно сморкался. Развернул — я был уверен, что он жестом фокусника извлечёт оттуда процессор.
Но Падла только снова прочистил нос.
— Поставлю тебе проц на один и два. Материнка хорошая, выдержит... молодец, что с запасом брал...
— Что было, то и взял... вперёд не загадывал. Падла, как возможно подать на процессор такое напряжение? Откуда, чёрт возьми?
— БИОСы пошли слишком умные... — в объяснения он вдаваться не стал. — Сейчас посмотрим. Может, у тебя ещё что погорело...
— Падла, ну ведь с блока питания выходит двенадцать вольт!
— Что такое плюс и минус двенадцать — знаешь?
Я не знал. Но на всякий случай кивнул.
Из баула был извлечён маленький чемоданчик. Из него — процессор. Падла воткнул его на место старого, даже не глядя на плату переставил джампера. Стал соединять разложенное железо проводами. Буркнул:
— Монитор подключай...
Я подключил дисплей, Падла торжественно вдавил кнопку питания.
— Не заводится, — прокомментировала Вика.
— Минутку. — Падла приподнял палец. — Леонид, шнур в розетку воткни.
Он снова нажал питание, и винчестер мягко зашуршал.
— Вот и все дела, — торжественно сказал Падла, когда на экране возникла заставка «Виндоус-хоум». — А вы боялись.
— Падла, у меня сейчас не найдётся денег за процессор.
— Я с Чингиза сдеру, — безмятежно отозвался Падла. — Он не обеднеет. В конце концов в чьём доме твою машину грохнули?
— Падла, это неправильно...
— Правильно, неправильно... надо, чтобы машина работала... Тем более тебе сейчас нужен быстрый конь. Давай мозгов ещё добью до гигабайта...
Отказываться сил не было. Я представил себе ощущение от работы на тысяча двухсотом процессоре, да ещё с гигабайтом оперативной памяти, и совесть, испустив пронзительный вопль, стихла...
— Вы всё-таки собираетесь искать этот Храм? — спросила Вика.
— Конечно! — не прекращая возиться с машиной, ответил Падла. — Что ещё остаётся, а, подруга?
— Не маяться дурью, дружок.
Падла чуть втянул голову, что при короткой шее было практически незаметно. Опасливо глянул на меня:
— Извините, Вика... это я так, фигура речи.
— Ты не лавируй, Падла. Лучше объясни, чего хотите добиться?
— Найти файл. Прижать к ногтю тех, кто соорудил новое оружие.
— Удастся ли?
— Ну... попробуем... — Падла закончил крепить материнскую плату, принялся втыкать в неё остальные компьютерные потроха. — Попытка не пытка? Да?
— Может быть, и пытка. Время не повернуть вспять. Оружие уже есть.
— Ломать — не строить! — с хрустом втыкая в разъём графический акселератор, сообщил Падла. — Главное — ввязаться в бой, а там — посмотрим!
— Ребята, я вам не советчик. Я вообще давным-давно в глубину не хожу...
Я вспомнил, как недавно обнаружил её в шлеме, у включённого ноутбука, но промолчал.
— Ну так мы попробуем! — сообщил Падла.
— Есть простое правило безопасности, — сказала Вика. — Избегать опасных мест. Сейчас опасной стала вся глубина. Проще всего какое-то время обойтись без неё. Понимаете?
— Понимаем, — согласился Падла. — Но послушаться не можем. Завтра пойдём в «Лабиринт».
— Я бы не советовала, — повторила Вика. — Всем вам. Особенно Лёне.
— Нам один уже не советовал... — упрямо сказал Падла. — Сейчас небось тоже над машиной плачет...
Я посмотрел на Вику. И отвёл глаза. Мне вдруг стало не по себе.
— Это эскалация, — сказала Вика. — Падла, ещё с год назад ты был бы возмущён самим фактом, что какой-то гад убил чужую машину. Теперь — злорадствуешь.
— Ха! — воскликнул Падла. — Что с Лёнькой стало, видишь? А кто первый начал?
— Кто? — поинтересовалась Вика.
Мы с Падлой переглянулись.
— Ну, Маньяк не в счёт... — заявил Падла. — У него оружие было чистое, это раз. И ни фига не сработало, это два. Вот Пат...
Может быть, мне не следовало рассказывать ей о случившемся так подробно...
— Так он же ребёнок ещё, — смущённо сказал Падла. — Ну, пожурить там... выдрать, как сидорову козу... Зачем же машину убивать?
— Падла, вы перешли к оружию второго поколения без малейших угрызений совести, — сказала Вика. — Так произойдёт и с оружием, которое убивает. Едва оно попадёт вам в руки — найдутся основания пустить его в ход.
— Никогда, — хмуро сказал Падла.
— Тогда убьют вас. Вы сами влезаете в ситуацию, которая требует всё более и более серьёзных действий. Ведь этот Тёмный Дайвер, он лишь хотел вас предостеречь! Вероятно, что и впрямь владеет информацией в большей мере.
— Вот и поделился бы ею...
— Может быть, он собирался?
Падла крякнул.
— Вика, что ж ты его защищаешь? Он Романа подставил — это раз! К Чингизу в дом ворвался — это два! Леониду машину покалечил — три!
— Я не защищаю. Я стремлюсь к объективности. Чем глубже вы будете влезать в происходящее, тем больше риск, что вы станете жертвами нового оружия. Или... примените его сами.
— Никогда! — повторил Падла.
— Не зарекайся. — Вика пожала плечами. — Впрочем, вам решать.
— Леониду ты запрещаешь входить в глубину?? — невинно спросил Падла.
— Ты чего-то не понимаешь в наших отношениях. — Вика улыбнулась.
Неудивительно... я-то и сам давно уже ничего не понимаю.
— Конечно, не понимаю, — согласился Падла. Кивнул мне: — Запускай тачку...
Я не воспользовался предложением.
— Всё очень просто, — спокойно сказала Вика. Наши глаза встретились, и я отвёл взгляд первым. — Мы любим друг друга. Но, наверное, мы любим в первую очередь тех, кем были в глубине. Два года назад, когда встретились... когда прошли вместе очень... очень многое... Жить вместе, под одной крышей, жить в настоящем мире — немного другое. Мы живём, как ты видишь. Мы любим друг друга. Но...
Вика аккуратно отставила пустой стакан.
— С той минуты, когда я, прилетев в Питер, чтобы впервые увидеться с Лёней, простояла час в аэропорту, прежде чем поняла, что Леонид меня не встретил, мы выработали правило. Простое правило. Наша жизнь в Диптауне — это одно. Наша жизнь в реальном мире — совсем другое. И живя вместе, мы не вправе вмешиваться в то, как поступаем в глубине. Мне очень не нравится мысль, что Леонид ввяжется в эту авантюру. Но я не вправе ни на чём настаивать.
Падла неуклюже поднялся, откашлялся. Подхватил сумку:
— Пойду я, пожалуй... Спасибо большое, Вика. Очень тронут знакомством.
— Заходи, — любезно сказала Вика. — Всегда рада буду тебя видеть.
В коридоре Падла сгрёб меня за воротник и прогудел в ухо:
— Что ж ты, уродец такой, невесту встретить не мог? А?
Я освободился, с некоторым трудом оторвав от себя его руку. Вполголоса сказал:
— Ты понимаешь, Падла, я-то был уверен, что встретил Вику.
Он не понял. Но я уже отпер дверь и показал взглядом на тёмную лестничную клетку.
— Э-хе-хе, — вздохнул Падла. — Так что... ты идёшь?
— Когда?
— Завтра, в десять ноль-ноль, сбор у Чингиза.
— В глубине?
— Давай там.
— Я буду.
Падла снова вздохнул и вышел.
Когда я вернулся в гостиную, Вики там уже не было. Бутылки и стаканы так и остались стоять где попало. Я собрал всё и отнёс на кухню. Бутылки — в старый полиэтиленовый пакет, стаканы — в мойку...
Вика легла спать, не дожидаясь меня.
Я постоял немного, борясь с искушением сесть за машину. Новый процессор. Добавленная память. Хорошо бы погонять компьютер в разных тестах, посмотреть, насколько выросли цифры быстродействия...
Раздевшись, я выключил свет и лёг рядом с Викой. Она всегда засыпала быстро. Может быть, действительно уснула.
— Спокойной ночи, — сказал я.
Но Вика не ответила.
Что ж. Будем считать, что она и впрямь спит.
— Я не проспал тогда, Вика. Я думал, что встретил тебя. Я поехал в аэропорт. Я дожидался у справочного. Ты подошла. Ты была такая же, какая есть. Такая же, как в глубине. Я сказал, что никогда не стану дарить тебе нарисованных цветов.
Она молчала. Дышала тихо и спокойно.
— А на самом деле у меня просто начался дип-психоз, Вика. Это был первый приступ. Самый тяжёлый, наверное. С тех пор полегче.
Она и впрямь спала.
Я ещё с полчаса лежал молча. То ли надеялся, что она всё-таки ответит. То ли боялся этого. Лежал и смотрел в фосфоресцирующие звёздочки, наклеенные на потолок. Звёзды светили всё слабее и слабее.
Нарисованными бывают не только цветы.
Потом я уснул.

Холодный душ. Горячий душ.
Есть такая хорошая русская традиция — перед боем помыться и переодеться в чистое.
Может, потому мы и воевать любим — хочется иногда чистыми походить?
Вики уже не было, она ушла совсем рано. Я слышал, как она собирается, но продолжал лежать, пока не хлопнула дверь...
Теперь надо поесть. Немного.
Я сделал себе горячий бутерброд, прожевал, не ощущая вкуса. Выпил крепкий кофе — растворимый, но неплохой.
На часах было самое начало десятого.
Можно ещё погонять компьютер в разных режимах...
— Вика, работа, — сказал я. Достал из гардероба чистый подкостюмный комбинезон, надел. Старый, пропотевший за три дня работы, отстегнул и вытащил из костюма, бросил в тазик для стирки.
Вика на экране ждала.
Я немного постоял у окна. Шёл снег. Совсем уже зима. Даже метёт немного. И судя по небу, снегопад будет долгим...
— Вход в сеть, — сказал я. — Режим работы обычный. Личность номер семь... Стрелок.
Шлем. Застёжки. Чуть-чуть увеличить яркость картинки на экранах...
deep
Ввод.
Огненная радуга...
Наверное, оружие третьего поколения действует именно так. Переливы красок, мерцание далёких звёзд... и обезумевшее подсознание начинает корёжить тело. Возможно ли остановить сердце усилием воли? Возможно ли войти в кататонический ступор? Да, возможно. Для йога, для очень серьёзно тренировавшегося человека... или для любого, подвластного гипнозу дип-программы...
Цветная метель стихает.
Встаю.
Я — в глубине.
А глубина — во мне.
Всё, как обычно. Делаю шаг по гостиничной комнатке, смотрю на часы. Время есть, ещё довольно много времени. Впрочем, у меня найдётся ещё одно дело...
Выхожу в коридор, уже с привычной осторожностью оглядываюсь. Рука — на рукояти револьвера.
Никого.
Спускаюсь, беру мотоцикл со стоянки у входа. Пароль простенький, ведь и мотоцикл стандартный, не стоящий почти ничего.
По улице — поток машин. Сегодня мне будет несколько труднее, всё-таки тело Стрелка штучной работы.
Еду к офису «HLD».
Добираюсь довольно быстро. Сегодня серверы не перегружены. Может быть, где-то протянули новый оптоволоконный канал. Может быть, наоборот, упал крупный провайдер, и все его клиенты оказались отрезанными от Диптауна...
В диспетчерской дежурит Галочка. Жалко... хорошая девчонка, наверняка смутится, сообщая мне об увольнении.
— Привет... я Леонид, — заглядывая в окошко, говорю я. — Как всегда — я без шоколадки.
Она и впрямь смущается. Ко всему ещё мой новый облик произвёл на неё какое-то впечатление. Надо же. Вечно так — держишь себя, строго, в запасе, не думая, что кому-то ещё нужно это морщинистое лицо, злые голубые глаза, жилистые руки...
— Леонид... ты знаешь...
— Догадываюсь, — говорю я.
— Ты не появился на работе...
— Галочка, оставь. Всё я понимаю. Пришёл официально уволиться. Мне ведь надо где-нибудь черкануть подпись?
Галя виновато, будто именно она меня уволила, кивает. Достаёт бланк, кладёт передо мной. Быстро проглядываю.
«В соответствии с пунктами 2.1 и 2.4 контракта... Невыход на работу без предупреждения руководства... В случае если будет обнаружена упущенная выгода компании... Согласно пункту 3.7 выходное пособие может быть выплачено лишь...»
Расписываюсь. Щелчком пальца отправляю бланк к Гале. Снова улыбаюсь:
— Всё нормально, поверь. Мне просто надоело ходить на службу.
— А у тебя есть куда податься? — интересуется она.
— О... с этим у меня проблем нет совершенно. — Улыбка выползает на лицо сама собой. У меня не такой умный шлем, как последние модели, которые регистрируют и отображают мимику. Это только пальцы — коснувшиеся клавиатуры, вбившие в нарисованное лицо символ улыбки. Может, оно и к лучшему. Я могу улыбаться, даже если я плачу.
— Удачи тебе, Леонид...
— И тебе, Галя...
Перегибаюсь вперёд, чмокаю её в щёку.
Вот теперь, пожалуй, с формальностями покончено. Можно заняться и делом.
— Если у тебя есть вещи в раздевалке, можешь забрать... — Галя улыбается. Похоже, она довольна, что всё разрешилось так хорошо. Я не в обиде, расстаёмся друзьями, подпись получена...
— Сейчас гляну.
Иду в раздевалку. На самом деле мне нечего там забирать.
Но мой сосед по шкафчикам в этом время обычно уходит с работы. Илья всегда работал по утрам и вечером.
Так и есть.
Я застаю его в тот момент, когда Илья традиционным пинком отправляет мальчишку-письмоношу в шкафчик. Судя по выражению лица, он опять пробегал по Диптауну в поисках того, чего нет.
— Привет, Илья.
Недоумённый взгляд. Да, конечно... эту личность он не видел.
— Я Леонид.
— А...
С лёгкой заинтересованностью Илья осматривает Стрелка. Кивает:
— Ничего... только старомодный какой-то... На Клинта Иствуда похож.
— Я вообще старомодный. Как твои успехи?
Илья мрачно разводит руками.
— Не собираешься отказаться от этого письма? — небрежно интересуюсь я.
Разумеется, он клюёт...
— С чего бы? Не собираюсь. Сам хочешь найти Храм, что ли?
Отвечаю только на второй вопрос:
— Хочу тебе помочь.
Вот теперь цель достигнута. Полностью. Во взгляде Илья подозрительность и решимость искать Храм Дайвера-в-Глубине до скончания веков.
Откуда ему знать, что апокалипсис и впрямь близок...
— Сам справлюсь.
— Илья, тут такое дело... — начинаю мяться. — У меня есть завязки на одного дайвера... он может сказать, где Храм...
— Подумаешь. У меня есть знакомые хакеры! Они могут найти Храм за пару часов!
Как интересно...
— Так чего же ты двое суток с письмом носишься?
— Они сейчас заняты. Очень. — Илья мрачно смотрит на меня. — Я тебе не могу сказать, что они делают... это слишком круто.
А всё-таки он действительно ещё ребёнок.
Обо всём, что делал тот же Маньяк, я узнавал лишь постфактум. Хотя он был хакер, а я — его друг. Хакеры, которые говорят, что «делают что-то крутое»... как интересно...
— Ну смотри... — пожимаю плечами. — Вот откажутся от письма за позднюю доставку — останешься вообще без награды.
— Погодь... — Илья быстро запирает шкафчик. Раздумывает. — А сколько ты хочешь?
— Половину.
— Ого! — Он крутит пальцем у виска. — Нашёл дурака!
— Ты же получишь сто двадцать пять долларов за это письмо, — продолжаю гнуть свою линию. — Ну... пятьдесят баксов мне.
— Нет!
Судя по тону, Илья настроен серьёзно.
— Хорошо. Сколько дашь?
Он размышляет минуту. Похоже, вопрос и впрямь принципиальный.
— Двадцать... пять... — с видом спартанского мальчика, откусывающего на страх врагам собственный палец, решает Илья. — Больше не дам.
Теперь моя очередь размышлять.
— Я не жадный, — вдруг говорит Илья. — У меня просто звуковая карта совсем позорная. А за сто баксов мне продадут хорошую... очень...
Господи... да не нужны мне ни сто, ни двадцать пять, ни десять баксов с причитающейся ему суммы... И не стану я их брать, если всё получится, и он доставит письмо по назначению.
Мне просто нужно уверить его, что игра ведётся по-честному. Что Храм будет найден, что он сможет доставить письмо. Что нельзя сдавать его на хранение в архив.
А доверие бывает лишь в двух случаях: если ты друг или если ты деловой партнёр.
На дружбу у меня нет времени.
Значит, надо стать деловым партнёром.
— Договорились, — решаю я. — Как отыщу того дайвера и узнаю адрес Храма, так сразу тебе сообщу. И всё по-честному. О'кей?
Илья кивает, мы молча бьём по рукам.
— Если мои друзья раньше адрес узнают, ты ничего не получаешь! — торопливо уточняет Илья.
— Конечно, — соглашаюсь я. — Давай обменяемся пейджерами... если что, так сообщишь, чтобы я зря не искал.
— Ага...
Я записываю его номер, он — мой.
— Когда тебя можно найти в глубине? — уточняю я.
— Утром и вечером. Ещё ночью.
— Днём бываешь?
Илья мрачно качает головой:
— Телефон нельзя занимать...
Бедолага. Так он по модемному соединению...
— Я когда не на работе, то сижу в баре «У погибшего хакера», — говорит Илья. — Если что, можешь меня там найти. Только пускают лишь хакеров.
— Круто, — киваю я. — Жалко... я не хакер.
— Назовёшь пароль и пустят, — решает Илья. — Только он очень секретный, учти.
— Правда? Я никому не скажу.
— Сердце и Любовь! — торжественно произносит Илья.
Давлю смех. Пароль, имеющий хоть малейший смысл, уже не пароль. Однажды, когда военный генератор пароля случайно выдал осмысленную фразу, подтверждая древний тезис об обезьяне, которая способна сочинить «Войну и мир», паника поднялась на весь бывший СССР...
— Договорились!
Что ж, вот теперь и впрямь всё. Осталась сущая малость — найти сам Храм. Смотрю на часы — без десяти десять...
— Мне пора, — сообщает Илья.
— И мне тоже, — говорю я. — Пойду играться в игрушки.
— Какие игрушки?
— Ну, «Лабиринт Смерти» проходить.
— Детство какое-то, — презрительно говорит Илья. — Я когда был маленьким, тогда игрался. А сейчас работаю.
— А у меня теперь такая работа — по «Лабиринту Смерти» бродить.
Нехорошо, конечно, провоцировать зависть. Но я ведь не вру...

...На этот раз дверь в жилище Чингиза открывает Падла. В руках у него — «моссберг маринер», очень серьёзный полицейский карабин. Наверняка его виртуальный аналог не менее опасен.
— Ты, что ли? — изрекает Падла.
— А ты не видишь?
— Мало ли, что я вижу, — вздыхает хакер. — А ну-ка скажи, какой проц я тебе вчера поставил?
— Тысяча двухсотый...
— Ощущаешь радость бытия?
Честно признаюсь:
— Пока не заметил разницы.
Падла всё-таки не торопится меня впустить, а золотистый ствол карабина продолжает смотреть мне в живот.
— Чего я принёс с собой?
— Пива... цветы Вике.
— Какие цветы, какое пиво?
— Букет роз, жёлто-кремовых, пиво было «Ярославское»...
— Проходи, Лёнька...
Да. А ведь, пожалуй, мы теперь всегда будем обмениваться воспоминаниями при встрече в глубине. Напугал нас Тёмный Дайвер.
Сегодня вся толпа собралась не в столовой, а в библиотеке. Комната очень приятная... обилие книг наводит на странные мысли. Создать такую комнату в глубине — несложно, как правило, любая выпущенная в свет книга быстро становится общедоступной. Но если у Чингиза на самом деле такая библиотека... все эти стеллажи до потолка, заполненные классикой, фантастикой, детективами, альбомами, справочниками, энциклопедиями, какими-то миниатюрными и репринтными изданиями...
Понятно, почему он перестал быть хакером. Столько читать и сохранять при этом профессиональный уровень — невозможно. А для интерьера, как мне кажется, он книг держать не станет...
Комната длинная, в конце, между двумя зашторенными окнами, пылает камин. Возле него все и толкутся. Пат сидит на полу, обхватив руками коленки. Он мрачный как туча, мне лишь едва заметно кивает. Похоже, вчера у него был серьёзный разговор с Чингизом.
Чингиз развалился в кресле. Он в халате, весь расслаблен и вальяжен. Сигара, тлеющая в руке, дополняет картину. Буржуй чёртов...
— Позор русского хакерства, — бормочет Падла. — Буржуй. Сибарит фигов. Расселся тут, понимаешь...
Впрочем, это не мешает ему усесться во второе и единственное кресло, более того — немедленно потянуться за собственной сигарой.
— Здравствуй, Леонид, — говорит Чингиз. — Садись куда-нибудь...
Маньяк, сложив руки на груди, стоит у камина. Меня он приветствует кивком и едва заметной улыбкой. Одет он во всё чёрное, на голове какой-то тёмный берет.
— Вот все и в сборе, — решает Чингиз, когда я, недолго думая, сажусь перед камином рядом с Патом и протягиваю к огню руки. — Будем обсуждать тактику?
— Вначале обсудим вчерашние дела, — негромко замечает Маньяк. — Мне кажется, так будет вернее...
В последний момент я замечаю, что он косится на что-то за моим плечом. Пригибаюсь — и вовремя.
— Привет, Лёнька! — кричит кто-то, прыгнувший на меня сзади. Увы, плеча, на которое он хотел навалиться, уже нет. Имеются только мои ноги, о которые он благополучно запинается и с протяжным воплем влетает головой в камин.
— О Господи... — тихо-тихо говорит Чингиз.
Высокий, нескладный парень уже выдёргивает голову обратно. Голова урона не понесла. Голова — это кость.
Где же он прятался? Компьютерный Маг, или просто Маг, или «Зуко» — из-за любви к химическим растворимым напиткам. Он бывший программист в виртуальном борделе, где когда-то работала Вика. Один из самых талантливых и одновременно безалаберных программистов, которых я знаю. И наверняка самый шумный.
— Здравствуй, Зуко... то есть — Маг, — обречённо говорю я.
— Ага! Узнал! — Компьютерный Маг присел, схватился за голову. — Он меня узнал! Видите? Все видите? Ага! Ну, сколько лет я тебя не видел, а?
— Месяц, — признаюсь я, вставая.
Зуко виснет на мне, пытается приподнять. Увы, виртуальное тело Стрелка весьма тяжёлое. Стрелок сухопарый, но ширококостный...
— Растолстел как! — кричит Зуко. — Заматерел, мать-перемать, прости за каламбур! А что, ты раньше с Чингизом не был знаком? Почему ж я тебя не познакомил, а? Ведь Чингиз — мой лучший друг! Правда, Чингиз? Ты, конечно, человек скромный и нелюдимый, но когда я прихожу — сразу всё на стол, все дела — к чёрту, и на всё готов!
Оглядываюсь — в глазах Чингиза и Падлы какое-то жалкое, пришибленное выражение. Пат начинает медленно отползать в сторонку. Похоже, Маньяк это замечает.
— Сергей, у нас времени немного, — вполголоса говорит он Зуко, берёт его за плечо. — Давай потом отметите встречу?
Маг стряхивает его руку, укоризненно кивает головой:
— И ты, да? И ты? Поздороваться не даёшь! Нет, всё, я обиделся...
— Маг, давай вначале дела сделаем? — прошу и я. — Ты ведь в курсе, что произошло? Тебе ведь сказал... кто-то... интересно, кто...
Смотрю на Шурку — тот разводит руками и слегка втягивает голову в плечи.
— Давно думал, что дело к этому идёт! — садясь рядом, шепчет Компьютерный Маг. Его шёпот ещё пронзительней, чем когда он говорит в полный голос. Это настоящий театральный шёпот, которому артисты учатся долго и трудно. — Да... бардак, бардак... Лёнька, а как там Мадам?
— Ничего, нормально, — шепчу я. — Маг, давай послушаем Шурку?
Зуко с громким хлопком закрывает рот обеими ладонями. Жест этот ему явно нравится, значит, три минуты тишины нам обеспечены.
Маньяк это тоже понимает и начинает говорить без лишних церемоний:
— Вчера мы все вели себя непрофессионально. Более того — смешно.
Падла кряхтит, Чингиз кивает, Пат забивается куда-то в дальний тёмный угол и делает вид, что разглядывает корешки книг.
— Во-первых, Чингиз, твоя система защиты оказалась примитивна.
— Это хорошая система... — возражает хозяин. — Просто...
— Просто она не работает, — говорит Шурка. — Во-вторых, мы сразу же, едва появился Тёмный Дайвер, проявили агрессивность. Тут моя вина, конечно. Я использовал очень неплохую разработку нашей фирмы, противник должен был полностью лишиться подвижности, но... в общем — моя вина. Я как бы задал дальнейшую линию нашего поведения.
Мне лично кажется, что поведение Маньяка было вполне оправданно. Но я не спорю. Если ему хочется разделить вину на всех, включая себя, то мешать не стоит.
— Совершеннейшим образом сглупил Падла, — жёстко говорит Шурка. — Пока враг не проявил активности, ему надо было контролировать Пата. Это в-третьих. В-четвёртых... Пату не стоило начинать стрельбы. Как бы оскорбительно ни вёл себя визитёр! Можно многое списать на возраст, на характер, но в глубине мы все равны. Вошёл в Диптаун — будь добр повзрослеть!
Интересно, а какую плюху отвесит мне...
— И в-пятых... То, как вёл себя Леонид, мне вообще не понятно! — говорит Маньяк. — Абсолютно! Ты же дайвер, чёрт возьми! Ты должен был сразу выйти из глубины и контролировать происходящее по монитору! Это ведь даёт выигрыш во времени в условиях боя! Ты мог бы застрелить его сразу, едва дело приняло серьёзный оборот...
Всё. Серьги розданы всем сёстрам...
Опускаю глаза.
Да. Маньяк прав, конечно же.
Не объяснять же ему, что Тёмный Дайвер не врал, что у меня действительно дип-психоз.
Технически мне по-прежнему легко выйти из глубины в любой момент. Практически же... я этого не хочу делать.
Зуко рядом со мной начинает подпрыгивать на месте и тянуть руку.
— Хочешь выйти? — тоном учителя спрашивает Маньяк.
Пат в углу облегчённо хихикает.
— Нет, я только узнать хочу, а я в чём виновен?
— Ты? — Маньяк на миг задумывается. — Ты ещё год назад обещал доделать свою систему опознания и входного контроля и дать всем ребятам, включая Чингиза, на тестирование. Если бы доделал — никто не смог бы проникнуть в дом.
Ошарашенный, Зуко стихает.
— Ладно, Саша. — Чингиз стряхивает пепел с сигары. — Всё ошибки понятны. Давай разберёмся с выводами из вчерашнего прискорбного происшествия.
— Давить гада, вот и все выводы! — Падла бьёт кулаком по журнальному столику. Столик скрипит, но выдерживает.
— У него оружие второго поколения! — тихонечко подаёт голос Пат и шмыгает носом.
— Плюс иммунитет к большинству видов оружия, — добавляет Маньяк.
— Он преследует какие-то свои цели и не собирается работать с нами вместе, — говорит Чингиз.
Да уж... теперь точно — не собирается. Если мои заряды нанесли ему урон, аналогичный тому, который получил я...
Все смотрят на меня, и я вставляю своё замечание:
— Он знаком с Шуркой.
— Да, я помню эту фразу. — Маньяк кивает. — «Кстати, привет, Шурка...»
— Так вы знакомы? — уточняю я.
— Он со мной знаком, вероятно. В каком обличье, где и когда я его видел — мне неизвестно. Увы.
— А давайте я скажу? Давайте? — Зуко оглядывает нас. — Ребята, да видно сразу — этот Тёмный Дайвер знает о нас всё! Ну — или почти всё! А мы о нём — ничего! И тут дёргаться бесполезно, надо работать исходя из имеющейся ситуации. Что он будет делать, как вы думаете?
— Идти в Храм. — Маньяк пожимает плечами.
— Ясно даже пьяному ёжику... — бормочет Падла.
— А единственный вход в Храм где? В «Лабиринте Смерти»! — Зуко торжественно поднимает указательный палец.
— И этот дайвер уже там, — кивает Падла. — Это уж будьте-здрасьте! Он, зуб даю, ещё вчера туда рванул!
— Тогда чего мы сидим? — спрашивает Маг. — Если кому-то ещё неизвестно — я специально взял отпуск на три дня! Фирму свою без руководства оставил, на придурка-компаньона, который только языком трепать умеет и пошлые шуточки отпускать! Так что давайте быстренько все двинемся в «Лабиринт» и поможем Леониду войти в Храм!
— Остаётся последний вопрос: кто именно пойдёт? — говорит Чингиз. — Все... или? Лично я, разумеется, иду.
Несколько секунд слышно лишь, как потрескивают в камине дрова.
— Я специально взял отпуск... — робко повторяет Зуко.
Падла шумно вздыхает и косится на Чингиза:
— Ты видел, что я с утра пива не пил? Ну... почти не пил.
Маньяк лишь усмехается.
— В отношении меня вопросов как бы и нет, — говорю я. — За неимением других дайверов...
Пат в углу встаёт. По лицу видно, что он готов к долгой и безнадёжной схватке:
— Чингиз... если вы меня не возьмёте... ты мне больше не друг... знать тогда тебя не хочу!
Мы все смотрим на мальчишку. Тот подозрительно хлюпает носом и продолжает:
— Если я вчера сглупил, то это ещё ничего не значит! Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибающийся человек будет с этими ошибками жить, и... и ошибки эти...
Он путается в своей пылкой сумбурной тираде, смолкает и в полном отчаянии кричит:
— Чин, ну так вы меня берёте или нет?
Чингиз давит в пепельнице сигару, будто обычный бычок.
Я знаю, о чём он думает.
— Если меня часто убивать будут, так ладно, я тогда отстану, я вас не заторможу! — говорит Пат. — Тогда вернусь домой! Честное слово!
Он так и не может понять до конца, что всё изменилось. Что не после любой смерти в глубине можно будет вернуться домой. Что вчера мы уже готовы были его похоронить.
— Чин... — совершенно безнадёжно говорит Пат.
— Да что ты кричишь, будто программист при виде калькулятора... — Чингиз встаёт. — Конечно, берём. Ты из нас самый образованный в играх. Куда мы без тебя...
Я бы ему поаплодировал. Но нельзя.
Когда человек берёт на себя ответственность за кого-то другого — это не нуждается в аплодисментах.
А то все станут озираться на редкие звуки в глухой тишине.  

111

Мы подходим к арке из чёрного камня такой слаженной группой, что вряд ли кто-то может принять нас за компьютерных фантомов-массовиков.
И результат не заставляет себя долго ждать — к нам начинают прибиваться другие игроки. Двое парней, делающих вид, что болтают исключительно между собой, нервная девица потрясающе некрасивой наружности, какой-то бесцветный субчик...
Честно говоря, мне это не особо нравится.
Переглядываемся.
Чингиз кивает.
В общем, двух мнений быть не может. Служить тараном, который потянет за собой других игроков, мы не собираемся.
— Эй, братишки-сестрёнки! — громко произносит Падла. — Мы сами по себе, вы — сами.
— «Лабиринт» — игра командная, — замечает невзрачный тип.
— Конечно, — миролюбиво говорит Шурка. — Кто бы спорил? Вот только наша команда уже укомплектована.
Споров не возникает. Кто-то ускоряет шаг, кто-то отстаёт, кто-то отходит в сторону.
Бесконечная река из человеческого мяса и крови течёт в жадный зев «Лабиринта»...
— Эй, Стрелок!
Вот это интереснее.
Оглядываюсь.
Ага...
Это вчерашняя девица, Нике. Она чуть изменилась — стала блондинкой, и глаза, кажется, побольше. Но лицо осталось вполне узнаваемым.
— Тоже решил повторить попытку? — Она подходит ближе. С любопытством смотрит на моих спутников.
Мы повторяем. — Я сразу расставляю необходимые акценты.
— Группой? И все Стрелки? — Нике улыбается. Подмигивает Пату — тот сразу начинает пыжиться и шагать неестественно прямо.
— Конечно. А где твоя команда? — спрашиваю я.
Нике морщится.
— Я отстала. Помнишь, там был такой, очень культурный? Мы его Профессором прозвали...
— Который призывал к коллективной игре? — вспоминаю я.
— Да. Он, конечно, призывал... Мы объединились ещё с тремя командами. Но темп Профессор задал такой, что половина отряда отсеялась. Остальные, наверное, уже этапов десять отмахали. — Нике улыбается, но как-то неуверенно.
— А ты?
— Я на четвёртом отстала. Там появились такие... такие бестии... Сержанты ведут группу только до четвёртого этапа, дают первичные навыки. Дальше лишь на себя надо полагаться.
Гул от портала уже заглушает слова. Молнии сшибаются прямо над головами.
Смотрю на Чингиза, на Маньяка. Чингиз пожимает плечами, Маньяк прикусывает губу.
Всё может быть.
Возможно, что в этом своём лике Тёмный Дайвер собрал команду из достаточно крепких парней и пошёл к цели.
А может быть, это чистой воды совпадение.
Идущий чуть впереди Падла исчезает в арке. Зуко хохочет и радостно прыгает вперёд.
Следующая очередь моя.
Багровый туман.
И знакомый уже зал.
Судя по всему, из нашей команды в новом «Лабиринте» был только Маньяк. Он уверенно двигается к душевым, на ходу раздеваясь.
— О, мадмуазель! — Зуко оценивает обстановку и бросается к негритянке-сержанту. — Скажите, а вы не сможете потереть мне спинку мочалкой?
Для меня её ответ вполне ожидаем. Получивший дубинкой вдоль хребта Маг летит на пол. Встаёт, обиженно произносит:
— Можно было и на словах объяснить... нет мочалок, так и не надо... никакой культуры обслуживания...
Нике проходит мимо него, начинает раздеваться. Маг мигом пристраивается к соседней кабинке и, поглядывая на девушку, начинает разоблачаться синхронно. Сержанты, ухмыляясь, наблюдают за странным стриптизом. Нике абсолютно равнодушна. Наверное, за время всех своих попыток уже насмотрелась всякого.
Зато начинает комплексовать и нервничать Пат. Уж не знаю, куда он забредал в глубине, но обилие обнажённых девушек и необходимость раздеться самому его явно смущают. А я-то был уверен, что он играл именно в «Лабиринт»!
— Извините, а это обязательно? — спрашивает он мужчину-сержанта вполголоса. Но акустика в зале неожиданно хороша, и слова доносятся до всех. — Я два часа назад душ принимал!
Вот дурачок. Не хватало, чтобы его приняли за настоящего ребёнка, а не за взрослого, выбравшего детское тело в целях увеличения подвижности и уменьшения зоны обстрела! Официально «Лабиринтом» разрешено пользоваться лишь после шестнадцати лет, слишком жестокая и кровавая это игра. На практике никто не проверяет, соблюдается ли игроками правило, но если специально нарываться...
К счастью, реплика Пата воспринимается сержантами как продолжение шутовства Компьютерного Мага.
— У нас свой душ, — многозначительно помахивая дубинкой, сообщает сержант. — Для того, чтобы всякие умники не протащили в «Лабиринт» неразрешённого оружия — в одежде или на теле. Ибо был прецедент!
Маньяк на миг поворачивает голову и всем лицом изображает огорчение.
Да. Мы понимаем, о каком «прецеденте» говорит сержант.
Оружие сделал Маньяк, применял его я. Замаскированный в виде пояса вирус «Варлок-9000»...
Смирившийся Пат юркает в какую-то кабинку и начинает раздеваться.
Моемся. Стою, запрокинув голову, ловя губами пахнущую химией воду. Вот оно как, значит. Не просто душ для антуража. Противовирусный контроль...
— Ну, размылись...
На неприятности нарываться не пробую. Иду к анабиозной камере. В соседнюю справа ложится Нике, подмигивает мне напоследок. Над ней опускают крышку. В соседнюю слева пулей прошмыгивает Пат.
— Счастливого полёта, — бросает мне чернокожая девушка-сержант. Опускает крышку.
В ванну льётся густой белый туман. Бьют электрические разряды.
Темнота...

Туман.
Протягиваю руки. Что-то странное... Крышки надо мной нет. А туман — остаётся.
Подтягиваю ноги, сажусь на корточки. Выпрямляюсь.
Что за чёрт?
Кожу прошибает ознобом.
Я начинаю понимать, но это... это слишком неожиданно!
Темнота. Сероватая клубящаяся мгла.
Нет расстояний. Нет ориентиров.
Я один здесь — голый, дрожащий человечек в бесконечном мире. Но я слишком хорошо знаю по прежним снам, что мне надо сделать...
Шаг...
И впереди вспыхивает едва заметная белая искорка. Далёкий огонёк...
Вытираю вспотевшее вмиг лицо.
Ещё никогда эти странные сны не накатывали на меня в глубине.
Господи, что же делать? Сидеть и ждать, пока меня разбудят?
Или идти — в очередной безумной попытке преодолеть мост?
Ждать как-то... скучно, что ли...
Иду.
И снова ощущение чужого присутствия. Кто-то идущий рядом. Так, что я не могу его видеть, но слышу шаги.
Останавливаюсь — звуки стихают.
— Эй! — кричу я. — Может быть, хватит играть в эти игры?
Тишина.
Что это, я ищу собеседника в собственном сне?
Ладно. В конце концов я знаю, как проснуться. Проверено... всем, кроме электроники, чёрт возьми.
Почему бы не провести очередной эксперимент?
Иду на свет.
Туман постепенно светлеет. Он уже белый, чистый, яркий, будто флюоресцирующий.
И вот впереди вырастают скалы.
Левая стена — синий лёд, правая — алый огонь...
Стою перед волосяным мостом. Как просто было преодолеть его — в «Аль-Кабаре». Там он и построен-то был, как ловушка на дайверов... Но здесь, в моём зациклившемся сне, не помогает старый верный стишок. Исчезнет иллюзия — исчезнет и мост.
Чего я ещё не пробовал, интересно...
Представим себе, что это канат. Канат над бурной рекой. А я — сумасшедший старый турист или не менее сумасшедший малолетний скаут. Будем переправляться?
Будем!
Приседаю на корточки. Берусь за нить. Руки она не режет, прекрасно.
Оплетаю канат ногами. Повисаю над пустотой. И начинаю ползти.
Смех, да и только! Как всё было просто!
Если я пройду этот мост, может быть, сны перестанут меня терзать?
Ползу.
Небывалый аттракцион... человек на канате... ваши ставки, господа... посмотрите, как он по канату ползёт...
А ведь не всё так просто!
Нить начинает резать ладони. Вначале просто неприятно. Будто тащишь слишком тяжёлую сумку со слишком узкой ручкой.
Чёрт...
Нить уже впивается в руки. Пальцы скользят в крови — моей собственной крови.
Дьявол...
Нет, нить не становится тоньше. Просто я ползу слишком долго. Просто я не рассчитал длины моста. Не понял, что капля точит камень, время стирает горы.
А волосяные мосты режут самоуверенные ладони...
— Не так!
Голос едва слышен — я всё-таки отполз достаточно далеко от начала своей безумной переправы. И даже запрокинув голову, не могу увидеть того, кто кричит мне, пытаясь то ли предупредить, то ли напугать и помешать...
— Не так!
Капля крови срывается с нити и падает мне на переносицу. За ней — вторая.
Начинаю ползти, сцепив зубы, уже понимая, что сил не хватит... и всё-таки...
Левая стена — синий лёд...
Правая стена — алый огонь...
Неизменный выбор...
Огонь — это быстрее.
Быстрее и дотла.
Резким рывком бросаю тело вправо и срываю израненные руки с нити...
Только одного нельзя сказать о правой стене — что она убивает чище.
Я ещё замечаю, как мои руки превращаются в чёрную, густую, смрадную копоть.
Боли, правда, не успеваю испытать.
И на том спасибо повелителям снов...

Рассеивающийся туман над головой. Пробитая крышка анабиозной камеры.
Лежу, закусив губу. Да... сюрприз, сюрприз...
Не ожидал, что этот сон будет преследовать меня даже в виртуальном мире. Видимо, всё дело в том, что по дурацким правилам игры я лежал во сне достаточно долго.
Открываю крышку, на этот раз ломать стекло не приходится. Подозрительно смотрю на свои ладони, будто ожидаю увидеть на них тонкие нитяные порезы...
Нет — и хорошо.
Наплюём на сны. У нас другие дела. Куда серьёзнее.
Нахожу неизвестный труп, натягиваю его форму.
Знакомой уже дорогой иду к пробитой обшивке корабля.
Тому, что вся наша команда сидит на травке, поджидая меня, удивляться не приходится. Я — единственный дайвер. Наконечник тарана, острие стрелы. Космический корабль, который будет выводить на орбиту многоступенчатая ракета...
О судьбе отработанных ступеней думать не хочется.
— А вот и я! — кричу, спрыгивая вниз.
Падла ухмыляется, почёсывает затылок и протягивает мне пистолет.
— Откуда? — удивляюсь я. На отставшего оружия вроде бы не предусматривается...
— Мы же не в бирюльки играем, — туманно объясняет Падла.
Логично. Светлая память безвестным героям «Лабиринта Смерти». Интересуюсь:
— Кто-то ушёл вперёд?
— Да. Два сержанта, девчонка и ещё трое парней, — сообщает Маньяк.
— Ребята, кто из нас играл в этот вариант «Лабиринта»? — спрашиваю я.
Пат тянет руку, будто на уроке:
— Я играл! Только не здесь, а в локализованной версии! Там, впереди, пещера с двумя кабанами, да? Они бьются лапами и пускают ракеты?
— Скорее медведи, чем кабаны, — поправляю я.
— Я их сделаю! — азартно говорит Пат. — Я знаю тактику!
— Кто ещё играл? — игнорирую его чистосердечное предложение.
Маньяк усмехается, поигрывая пистолетом. Все остальные, увы, лишь разводят руками.
— Тогда пошли, — непроизвольно беру командование на себя. — Первую парочку уродов делаю я... с Патом. Хорошо? Вы наблюдаете издалека, стараясь не попасть под ракетный залп. Дальше — посмотрим.
Возражений нет, и мы направляемся к скалам. Над головой кружат проклятые птицы. Я уже понял, что поначалу они не нападают, но всё-такие поглядываю временами вверх.
У входа в пещеру останавливаются все, кроме нас с Патом. Что они оттуда увидят? Да ничего, пожалуй... Ладно, хотя бы не попадут под удар.
Стены всё ровнее, пещера превращается в туннель. Пат, сдвинув на затылок пёстрый армейский берет, крадётся чуть впереди, временами бросая на меня азартные взгляды. Не проворонил бы...
Но нас поджидает неожиданность.
Вместо двух монстров — на полу ошмётки плоти и железа.
— Ого, а та команда прошла, — разочарованно говорит Пат. — Лёня, а здоровски!
Почему-то мне так не кажется. Хотя... если «не наша» половина группы продержится достаточно долго, время мы сэкономим.
Подзываем остальных.
Зуко радостно улюлюкает при виде поверженных врагов. Приходится объяснять, что в этой победе нет нашей заслуги.
Идём вперёд. Аптечки, увы, не находим, трофей кем-то подобран.
Выбираемся на холмистую равнину.
— Вон в тех хижинах ещё тварюги будут! — возбуждённо говорит Пат. — Мерзкие, жуть! С ними долго так надо возиться...
— Я покажу, как быстро, — бросает Маньяк. — Но вначале будут птички...
Я качаю головой. В небо я начал смотреть, едва мы вышли из-под каменных сводов.
— Нет, Шурка... Похоже, и птичек перебили...
— Хорошая команда, — с уважением произносит Чингиз. — Но так мы не потренируемся на лёгких мишенях, а ведь сложность должна нарастать с каждым этапом...
Не сговариваясь прибавляем шаг.
И отходим от туннеля метров на сорок, прежде чем по нам открывают огонь.
Из таких же, как и наши, пистолетов...
Бежать бесполезно. Отстреливаться — тоже. Ушедшая вперёд часть десантников не пошла расчищать нам путь, они залегли за раскиданными в стороне валунами. Их позиция идеальна. Мы же, пусть и залёгшие в траве, — как на ладони. Вполголоса матерится Падла, которому первым же выстрелом обожгло руку. Открывает быструю, но бестолковую стрельбу Компьютерный Маг. Редко, прицельно палит Шурка. Чингиз прижимает к земле Пата и тоже ведёт огонь короткими очередями.
Бесполезно... не та позиция... нас поймали.
Вот только чужой огонь начинает вдруг стихать. Через несколько секунд по нам стреляет лишь один пистолет. Потом раздаётся чей-то рёв:
— Су-у-ука!
Ещё один выстрел. Не в нас. И тишина.
Переглядываемся, ничего не понимая.
Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда... ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.
— Ребята, не стреляйте!
Над валунами поднимается фигурка.
Падла испускает громкий восторженный рёв. Кажется, он готов забыть даже о ране:
— Ох и девка!
Нике, держа пистолет за ствол в опущенной руке, идёт к нам. Маньяк всё-таки держит её на прицеле, но, похоже, чисто из принципа.
— Всё, я готов, я влюблён, я капитулирую... — бормочет Зуко, вставая и отряхивая с комбинезона мусор.
А я смотрю на Нике и улыбаюсь.
Почему-то мне чертовски приятно, что она не стреляла по нам, а пришла на помощь. Несмотря ни на что. Ещё приятнее — что не её убили ребята, добывая мне пистолет.
— Что произошло? — резко спрашивает Чингиз.
— Разве непонятно? — вопросом отвечает Нике.
— И всё-таки объясните, — уже более вежливо просит хакер.
— Вы убили паренька, чтобы взять пистолет для своего товарища... — Мне достаётся едва заметная улыбка, и я едва заметно машу Нике рукой. — Сержанты объяснили, что это неспортивно и нечестно, предложили устроить вам засаду. Но...
Она замолкает, будто затрудняясь сформулировать. Потом продолжает:
— Но мне кажется, что это не менее неспортивно. Так что я сделала выбор. Заняла такую позицию, чтобы видеть всю свою группу... свою прежнюю группу.
Мы переглядываемся.
— М-да... — тянет Зуко.
— Ситуёвина... — соглашается Падла. — Ребята... ну что?
Маньяк опускает пистолет. Говорит:
— Мы бы тут все полегли. Одного-двух сняли, но полегли...
— Берёте в команду? — прямо спрашивает Нике.
И вдруг по взглядам товарищей я понимаю, кто будет делать выбор. Мы с Чингизом.
Вот так дела...
Отходить и советоваться нам не надо. Мы смотрим друг на друга, оба прекрасно понимая, что поступок Нике может быть неслучайным.
Тёмному Дайверу не обязательно носить только мужские тела.
А прибиться к нашей команде и вместе с ней пройти весь путь по «Лабиринту Смерти» — что может быть для него более забавным? Уверен, что шуточка в его вкусе...
И в то же время...
Демонстративным жестом засовываю пистолет в кобуру.
— Не пришлось бы пожалеть... — туманно изрекает Чингиз. — Девушка...
— Нике.
— Нике, мы несколько странная команда. Мы собираемся пройти «Лабиринт» как можно быстрее. Затрачивая, если понадобится, двадцать четыре часа в сутки, на протяжении нескольких дней кряду. Мы готовы на абсолютно неспортивные методы. Вас это не пугает?
— Я вполне свободный по времени человек, — говорит Нике.
Фраза такая, что её мог бы сказать мужчина... а могла бы и женщина, особенно феминистка. Пожалуй, теперь нам придётся влушиваться в её речь, ловить на неизбежных проколах...
— Рискуете? — столь же бесполо спрашивает Чингиз.
— Конечно. Я хочу устроиться на работу в «Лабиринт Смерти». Сержантом. — Нике усмехается. — Это очень неплохая и хорошо оплачиваемая работа. Но они берут лишь тех, кто отличился в прохождении нынешней версии «Лабиринта». Я готова.
— Мы не станем тебя ждать, если что... — говорит Чингиз, вызывая утробное неодобрительное бормотание со стороны Падлы.
— Это справедливо, — говорит Нике. — Я не буду иметь никаких претензий.
— К тому же отсутствие в нашей команде девушки являлось бы проявлением дискриминации по половому признаку, самого заурядного сексизма... — добавляет Маньяк.
Я смотрю на него, уверенный, что замечу улыбку. Но Маньяк вполне серьёзен. Ой... что с людьми делает Америка!

Зачистка местности...
Маньяк пинком распахивает дверь в жалкую деревянную лачугу. Мгновенно скользит в сторону, а на то место, где он только что стоял, с тихим свистом сыпятся тонкие белые иглы.
Пистолет в руках Шурки подрагивает, накапливая заряд.
Он снова бросается в проём — стреляет, отшатывается, пропуская очередную серию игл, врывается в хижину. Я вижу, как он стреляет куда-то вверх, в потолок, длинной очередью...
Шмяканье чего-то тяжёлого и мягкого.
Тварь висела, прицепившись к потолку. Бурдюк с хоботом, из которого летели иглы...
— Кто ни разу не убивал таких? — спрашивает Маньяк. — Чингиз, Падла, Лёня — проверяйте остальные хижины.
День начинается удачно. Каждый из нас убивает по твари. Обходится даже без ранений.
— Что-то слишком легко, — высказываю общее мнение. — Когда я вошёл в «Лабиринт» первый раз, мне показалось, что тут будет куда тяжелее, чем в старой игре...
— Тут и будет тяжелее, — обещает Маньяк. — Первые пять этапов — вводные. Они достаточно жёстко сформированы, изменяются очень медленно и в небольших пределах. Все драки в основном с программными монстрами... разве что иногда друг друга пострелять приходится...
— А дальше?
Во взгляде Шурки появляется лёгкое удивление.
— Ты про «Защити свой дом» слышал?
— Это какая-то конкурирующая с «Лабиринтом» игра, да? — вспоминаю я.
Маньяк фыркает. Косится на Пата, обнаружившего в одной из хижин автомат и радостно подстраивающего приклад под свою руку.
— Конкурирующая? Ну, если можно сказать, что ноги конкурируют с руками... Это альтернативный вариант игры.
Я начинаю понимать.
— За монстров?
— Да, конечно. Чем отличался старый «Лабиринт Смерти»? По-настоящему разумными были лишь люди. Потому и самые интересные схватки завязывались друг с другом, а вовсе не с монстрами. Теперь есть возможность занять сторону чужих. Защищать свой дом, свою планету от человеческого десанта. Ты что, не читал рекламных проспектов?
— Ты же знаешь, я давно не играю в эти игры...
— Я тоже. Но стараюсь быть в курсе. Это же совершенно открытая информация, Лёня! Сейчас почти все виртуальные игры завязаны на «Лабиринте Смерти»! Ты можешь пойти в «Звёздный патруль» и стать пилотом истребителя, прикрывающего десант, воевать с монстрами в космосе. Причём как на нашей, так и на их стороне. Можешь отправиться в «Звёзды и Планеты», начать службу в Генеральном Штабе Космических Сил Земли...
Вот это номер.
Какое-то время перевариваю услышанное. Я ожидал, что «Лабиринт», как и раньше, сведётся к поединкам с могучими, но туповатыми монстрами... пусть даже изрядно поумневшими, но всё равно предсказуемыми, и кровопролитным схваткам с другими игроками, равными тебе по силе...
Но если теперь всё по-другому...
Если в бронированном теле монстра, вооружённого самонаводящимися ракетами, окажется человек? Способный затаиться, выждать удобный момент, поступить нестандартно, а не тупо бросаться в бой?
Если летающая тварь с зубами-пилами не станет кидаться на нас с неба, а затаится в кустах и тяпнет человеческое тело...
— Идём? — прерывает молчание Нике. — Я знаю, где выход с этапа.
Я взглядом указываю Маньяку на автомат в руках Пата. Шурка качает головой, вполголоса говорит:
— Бестолковая штука... Пусть забавляется. Пока поработаем пистолетами.

К обеду мы доходим до конца четвёртого этапа. Достаточно чисто и грамотно, лишь на третьем едва не теряем Зуко... в общем-то — по его вине. Маг решает продемонстрировать нам своё мастерство в борьбе с «мухами». Больше всего «мухи» похожи на стрекоз размером с крупного голубя, и попасть в них не очень-то легко. Двух «мух» Маг убивает действительно красиво и быстро, зато третья заходит на него с тыла и начинает клевать в затылок. Выглядит это совсем не страшно, скорее забавно, и мы не сразу соображаем, что дикие вопли и прыжки Мага не обычная дурашливость, а предсмертная агония. Стрелять по «мухе» невозможно, почти наверняка выстрел зацепит и нашего друга. Спасает положение Пат — подскакивает к Магу и бьёт «муху» прикладом своего автомата.
Оказывается, тварь весьма уязвима... главное, лишь попасть.
Полуживого и слабо стонущего Мага приходится тащить на себе до конца этапа, прежде чем удаётся найти аптечку.
— Забодай меня комар, — бормочет Зуко, приходя в себя и обретая способность говорить. — Руки-ноги еле шевелились! Гадость какая! Ребята, в следующий раз пристрелите меня, не хочу так мучаться!
Но нам не слишком весело.
— Шесть часов, — глядя на часы, говорит Чингиз. — Так... ребята. В «Лабиринте» сто этапов. Если мы прошли первые три за шесть... два часа на этап...
— Двести часов! — радостно сообщает Пат то, что и так не нуждается в подсчётах.
— Почти восемь суток. — Чингиз морщится. — Но нам надо спать, есть, отдыхать, ходить в нужник... иногда — думать. Накидываем ещё два дня. Десять суток.
— Мы ещё ни разу не теряли никого из команды, — добавляет Маньяк. — А ведь в этом случае нам придётся либо бросать своего, либо возвращаться к началу этапа и проходить его заново...
— Сложность будет нарастать... — Зуко становится серьёзным. — Пока воюем только с роботами. Дальше пойдут перестрелки с конкурентами... и люди в облике монстров.
— Зато опыт появляется, — возражает Падла. — Скажешь, нет?
— Опыт и усталость, — замечает Нике.
Умница девчонка...
Сажусь с ней рядом, достаю из кармана пищевой рацион, найденный в разбитой боевой машине... может быть, поставленной для антуража, а может быть, кто-то и впрямь пытался пройти «Лабиринт» на миниатюрном танке...
Молча делим пайку.
И я вдруг ловлю себя на том, что не предложил еды больше никому. Ни Чингизу, ни Падле, ни Шурке, ни Зуко, ни Пату...
Эта еда не существует в природе! Она просто-напросто нарисована! И мы можем сейчас, после третьего этапа, выйти из глубины, поесть настоящей пищи, передохнуть. Никто из нас не умрёт от голода.
Но я распорядился своей находкой так, будто мы в настоящем боевом рейде на чужой территории. Поделился лишь с симпатичной мне девчонкой...
Молча отдаю свою половину пищевого брикета Пату.
— Будешь? — быстро спрашивает Пат Чингиза.
Чингиз мотает головой, а Пат начинает грызть брикет, не спрашивая больше никого.
Вот так.
«Лабиринт» заставляет относиться к себе вполне серьёзно.
— Вопрос питания вскоре встанет со всей остротой, — говорит Падла. И тут же переходит в другой свой образ, более обычный: — Эх, а жрать-то хочется, Ёшкин свет!
— Сержанты говорили, что тут можно охотиться, — замечает Нике. — Часть местных животных и растений условно съедобны. На одних пайках не протянуть, они встречаются редко...
— Перерыв на обед... точнее, на ужин, — решает Чингиз. — Сейчас выходим на четвёртый уровень, записываемся и возвращаемся обратно...
Он замолкает, прикидывая что-то в уме.
— Конец этапа — переход через ту речушку, — показывает Нике. — И что? Минут десять, чтобы добраться до дома... мне во всяком случае. Потом выход из глубины, четверть часа, чтобы поесть... Ещё десять минут на обратную дорогу. Минут пять пока все соберёмся.
— Теряем сорок минут, — итожит Маньяк. — Теряем темп. Заново привыкаем к этому миру...
Чингиз снова смотрит на часы.
— Сейчас шесть вечера... по московскому времени. Идём ещё шесть часов. Найдём пищу — едим. Не найдём — подтягиваем пояса потуже. Есть возражения?
Возражений нет. Лишь Нике интересуется:
— Ребята, а зачем вы так гоните? На рекорд идёте?
Все молчат...
— На рекорд идут, предварительно хорошо потренировавшись, — рассуждает Нике вслух. — А у вас вроде большинство первый раз в «Лабиринте»...
— Нике... — Я понимаю, что должен вмешаться, прежде чем любопытство заведёт её слишком далеко. — Ты нам помогла. Мы приняли тебя в команду? Так?
Девушка кивает.
— Если хватит сил — иди с нами. Будем рады. И поможем, если сумеем... Но причины, по которым мы сюда отправились, тебя не касаются.
— Тогда назовите хотя бы внешнюю цель своего похода, — неожиданно резко говорит Нике. — Вы все мне очень нравитесь. Но я не могу идти с командой, поступков которой не понимаю. Вдруг вся ваша задача — догнать какого-нибудь обидчика, разделаться с ним, а дальше — хоть трава не расти! А мне потом что, барахтаться в одиночестве?
— Хорошо, — внезапно произносит Чингиз. — «Внешний» мотив нашего поведения ты должна знать. Мы хотим, чтобы Стрелок, — кивок в мою сторону, — как можно быстрее достиг последнего этапа «Лабиринта Смерти».
— Именно Стрелок? — Нике с любопытством смотрит на меня.
— Да. При этом мы вынуждены сохранять свой отряд в полном составе как можно более долгое время, но лишь для облегчения основной задачи. Поэтому всё время будем соблюдать баланс между скоростью передвижения и общей боевой силой группы. Не исключено, что на последних этапах «Лабиринта» мы будем бросать отстающих.
— Понятно, — кивает Нике. — Скорость эскадры равна скорости самого тихоходного корабля... но лишь до тех пор, пока на след эскадры не сядут подводные лодки... Скажи, Чингиз, а если нашу группу будет тормозить Стрелок? Пока он не производит... извини, Леонид... слишком уж сильного впечатления.
...Небо фиолетовое... птички кружатся... Дожил, Стрелок. Дожил. Но кто же знал, что от умения играть в виртуальные игры однажды станет зависеть жизнь? Тысячи жизней?
— Я уже назвал основной мотив нашего похода, — спокойно отвечает Чингиз. — В таком случае, пользуясь твоей аналогией, более быстрые корабли станут подставлять свои борта торпедам.
— Мне безумно интересно, — говорит Нике. — Но я больше не стану ничего спрашивать. Ваши игры, ребята, понимаю...
— Готовность подставить борт относится и к тебе. — Голос Чингиза становится всё жёстче и жёстче. — Это ясно?
Девушка смотрит на меня. Кивает:
— Слушаюсь. Любопытно, конечно, чем загружена эта тихоходная калоша, но я спрашивать не стану...
Если бы она не улыбалась, я бы обиделся.
Так — улыбаюсь в ответ.
Встаю, поправляю сбившуюся куртку. До сих пор мы не нашли ни одного бронежилета... обидно...
Бреду к ручейку. Конец этапа?
Значит, бросаем играть.
Начинаем жить.

 



Часть первая — «ДИПТАУН» >>>
Часть вторая — «ХРАМ ДАЙВЕРА-В-ГЛУБИНЕ» >>>
Часть третья — «МОСТ» >>>
Часть четвёртая — «ЗЕРКАЛО» >>>