Редакция автора от 30.XII.1999
Самый загадочный художник не только Нидерландов XV века, но и, может быть, всего европейского искусства вплоть до нашего времени. Когда читаешь книги о нём, возникает ощущение, что он жил в каком-то параллельном мире. Не случайно интерпертация его произведений современными исследователями оказывается порой диаметрально противоположной. Да и единой точки зрения на его творчество не существует. Старые авторы в XVI-XVII веках считали его шутником и чудаком. Теперь одни видят в нём глубоко благочестивого человека и представителя предреформационных течений со склонностью к обличениям несовершенства человеческой природы. Другие считают его чуть ли не еретиком. Одна группа исследователй, склонных к медицинским диагнозам искусства, считают его шизофреником, по произведениям реконструируя даже ход прогрессирующей болезни. Другая — наркоманом, работавшим в соответствующем состоянии и переносившим на свои картины миражи воспалённого сознания. И никто не может отрицать версии о его возможном визионерстве — способности проникать духом в иные миры и затем воплощать виденное в своих картинах. Кто же он был — нам не узнать уже никогда. Мы можем лишь гадать — а лучшего повода для гаданий, чем его картины, представить трудно.
Время сохранило только дату его смерти — 9 августа 1516 года. “Именитый мастер” — так называли его в родном городе Хертогенбосе, где он провёл всю свою жизнь. Слава его и при жизни, однако, выходила далеко за пределы города, а после его смерти нашла пламенных почитателей. Даже нашла пламенного почитателя в лице короля Испании Филиппа II — лучшее собрание Босха до сих пор хранится в Прадо, несмотря на то, что многие картины позже были проданы и очутились в других странах. «По моему мнению, — писал испанский монах Хосе ди Сикуэнса, живший в конце XVI века, — разница между живописью этого человека и другими заключается в том, что другие пытаются, насколько возможно, писать человека, как он выглядит снаружи, в то время как он имеет мужество писать его таким, каков он внутри». С тем, что внутри человек таков, каким изображал его Босх, исследователи уже почти пять веков никак согласиться не могут.
Настоящее имя художника — Иероним Антонисзон ван Акен. Родился около 1450 года в семье художника. Художником же был и его дед, а мать происходила из семьи резчика — т.е. вся семья была не чужда искусству. Брак 1481 года ввёл Босха в патрицианские круги города и принёс ему благосостояние. Всю свою жизнь он провёл в небольшом замке, недалеко от родного города, ему не нужно было поступать ни на придворную службу, ни на службу городского художника. Он был независим материально и мог работать, не считаясь с заказчиком — занимался «чистым искусством» — писал то и так, что находил нужным сам. Он явно обладал недюжинными для своего времени познаниями — из описаний его картин можно было бы составить энциклопедию знаний его эпохи о мире. В них явно прочитывается информация о быте, науке, теологии, мистических учениях и фольклоре того времени. Широта его кругозора соответствует широте кругозора Микеланджело или Леонардо. Но до Босха новое нидерландское (также как и итальянское) искусство утверждало земной мир и человека, радость человеческого бытия в этом мире, Босх же скорее показывает недостойность человека в этом божьем мире. Порой кажется, что место человеку только в аду.
Если в ранних работах ад его становится реальным (он наполнен приметами и предметами нашего земного мира), но он ещё локализован, отделён от других сюжетов, то в поздних работах ад как бы выплёскивается в потрясающем разнообразии своих фантастических и одновременно реальных форм за сферу преисподней — он может быть везде. Не стоит забывать, что дело происходит около 1500 года — времени, когда люди со страхом ожидали конца света и этот страх порождал чудовищ. В картинах Босха дьявол принимает самые причудливые обличья, выступает в бесконечных вариациях. При этом художник — наследник средневековой традиции, но жёсткая система средневековой символики уже отходила в прошлое: она не умерла, но расплылась, утратила жёсткость и точность, сохранив при этом живость образов и связанных с ними ассоциаций. Многое, что мы не можем понять в его картинах, было понятно его современникам, хотя это и не формулировалось в словах (тогда и не нужно было). Его картины носят космический, вселенский характер — это идёт ещё от средневековья. Но он уничтожает божественную иерархию, нарушает иконографические нормы — и создания ада заполняют почти всё пространство картин. Как ни трактуй творчество художника, но песнью во славу человека его никак не назовёшь.
С точки зрения средневекового теолога Библия содержала в себе смысл буквальный, иносказательный (связь настоящего момента с вечностью), морально-назидательный и тайный. Все они содержатся и в картинах Босха, только сюда следует добавить ещё и эстетический. Художник первым нарушил благородную традицию картин, наполненных серьёзной торжественностью церковной службы и духа смиренной набожности. Его картины обращаются к интеллекту и помогают зрителю составить своё мнение об окружающей реальности. Современные ему художники занимались решением формальных проблем в рамках привычных тем. Босх — создавал свой язык пдля построения целостной картины мира. Его картины — открытые книги, обращённые ко всем духовным способностям зрителя. Но, даже если его картины и освобождаются от чрезмерной опеки церкви, то это не значит, что он переходит в плоскость реального мира. Босх по-новому осмысляет человека всё-таки в его связях с миром иных величин. Именно потому-то он оказывается так интересен и близок современному человеку — в XX веке он стал очень модным художником. «Истины мистические имеют странное преимущество над истинами обыкновенными: они не могут ни состариться, ни умереть» — писал мистик рубежа уже XIX-XX веков Морис Метерлинк.
Его картины легко поддаются периодизации. Хотя как и полагается художнику XV века он своих картин, как правило, не подписывал и никогда не датировал. Значит это немного — но так удобнее их рассматривать.
К раннему периоду относят 6 картин, в которых просматривается некоторая скованность движений, угловатые, напоминающие ещё о готике, складки одежд и неуверенность живописной манеры. Одна из этих работ — жанровая сценка «Исцеление глупости» и «Семь смертных грехов» (по-видимому, столешница или навершие купели). В окружностях в центре — первое изображение Босхом Ада и единственное изображение Рая. Семь смертных грехов изображены в сегментах всевидящего Божьего Ока и подчёркнуто нравоучительны.
Средний период творчества — условно — между 1480 и 1510 годами. К этому времени относятся и документы, связывающие художника с Братством Богоматери, исповедовавшим особо ревностный культ Богоматери и в XV веке много занимавшемся благотворительностью. Художник был приглашён украсить резной алтарь Богоматери, и он был награждён за то, что помог выбрать модель креста. Мастер Босх был уважаемым членом Братства.
Братство Богоматери играло большую роль в духовной жизни города. Ещё большую — Братство общей жизни, пришедшее в город в 1424 году и исповедовавшее принципы «нового благочестия». В библиотеке Братства хранились книги Фомы Аквинского, Блаженного Августина, святого Амвросия. Большое влияние на Босха оказали сочинения духовного отца движения «нового благочестия» Яна ван Рейсбрука. Сплав религиозных и философских представлений с наблюдательностью художника дали целый ряд картин, над которыми мы, не имеющие ни того, ни другого опыта можем долго ломать голову.
Например, «Воз сена». В основе сюжета лежит фламандская пословица «Мир — это стог сена, и каждый выдёргивает из него сколько может». Иконографически она соответствует композиции «Страшного Суда», фигуры людей здесь становятся меньше, теряют свою плотность и вес. Приблизительно в это же время в своей «Похвале Глупости» великий современник и соотечественник гуманист Эразм Роттердамский писал: «В общем, если поглядеть с луны... на людскую сутолоку, то можно подумать, будто видишь стаю мух или комаров, дерущихся, воюющих, интригующих, обманывающих, блудящих, рождающих, падающих, умирающих». Можно подумать, что Эразм писал, глядя на картину Босха.
«Воз сена» — первый триптих художника, и уже в нём пессимистическая идея безнадежности и бессмысленности жизненнго пути человечества после грехопадения выражена совершенно чётко. Огромный воз неудержимо приближается к Аду, ведомый впряжёнными в него жуткими чудовищами, а сопровождают сей поезд сам папа римский вкупе с императором.
Главной темой художника становится страшный сон человеческого существования. Это ясно даже тогда, когда смысл картины, несмотря на усилия интерпретаторов, в общем-то неясен. К подобным произведениям относится триптих «Сад земных наслаждений» (около 1504 г.). Здесь чувствуется ещё дух поздней готики, маленькие фигурки расположены в ритме орнамента, пространство отличает не столько глубина, сколько бесконечная протяжённость во все стороны. У картины нет переднего и заднего плана, пространство однородно. Художник достигает эффекта сферичности пространства, оно ненавязчиво напоминает о зеркале, символизирующим око господне. Взор гуляет по кругу — слева направо, из глубины к переднему плану и опять в глубину (горизонтальные линии отсутствуют). Жизнь человека в её непрерывности и незаконченности, изображённая в сферической перспективе, втягивает в себя человека. Изображение ада и эдемского сада строятся по вертикали, сверху вниз.
Возможно, что Босх обращается здесь к тайному знанию своего времени — астрологии и алхимии. В 1504 году солнце и луна сошлись в зодиакальном доме Рака. Мистические сближения между астрологией и христианством были давней традицией. Соединение двух планет — символ мистического брака Христа с Экклесией (Церковью) — принимает форму небесного брака между Христом (адамом) и Церковью (Евой) в композиции земного рая на левой створке алтаря. Церковный Рай (центральная часть) населён чадами планет Луна и Венера (позднее Венера ассоциировалась с Евой). Под их влиянием люди пребывают в состоянии любви и блаженства. Необычная конструкция из розового коралла в центре композиции — астрологический символ Рака, эмблема его созвездия. Она увенчана полумесяцем — знаком Луны, а круглое отверстие в основании означает Солнце. Солнце и Луна сходятся в одном созвездии. Противостоит всему этому изображение Ада — с его пьянством, развратом и обжорством — иллюстрацией негативных последствий влияния Луны и Венеры.
Настоящее произведение искусства всегда оставляет поле для сотворчества зрителя. Каждое время и каждый человек в отдельности вкладывают в него свои смыслы. Может быть, искусство и состоит в создании этого совместного поля общения или медитации — иногда возникающие смыслы могут быть выражены словами, иногда нет. Но в отношении Босха этим правом субъективного истолкования от растерянности, наверное, часто злоупотребляют.
Я приведу ещё пару версий истолкования «Садов земных наслаждений». Содержание триптиха можно интерпретировать как мир подавленных желаний. Центр композиции это — вечный круг страстей движется по лабиринту удовольствий вокруг источника Молодости. В верхней части фонтан Прелюбодеяния поднимается посреди озера Похоти. Сонники в те времена заменяли современных психоаналитиков и они трактовали образы, присутствующие на картине — вишня, земляника, клубника и виноград — как символы, знаки греховной сексуальности. Люди в стеклянном шаре и в стеклянных полусферах оказываются связаны с голландской пословицей — «счастье и стекло — как они недолговечны». Босх делает чувственно ощутимой пустоту и хрупкость недолговечных вещей, вещи на его картинах имеют свою судьбу, свой характер, своё настроение, плоть и мрамор на его картинах состоят из одной и той же живой материи. На створке «Ад» изображена гостиница внутри монстра, откуда грустно смотрит Иероним Босх. (Предыдущая версия подобной интерпретации фигуры допустить не может, поскольку исходит из последовательной, хотя и не ортодоксальной религиозности).
А может быть, было всё наоборот. И триптих этот был выполнен для еретической секты адаматов, или братьев свободного духа, в своих вероучениях близких к пантеизму. Они проповедовали возвращение к безгрешному первоначальному состоянию человека и разработали целую систему ритуалов, куда входила и «наука о любви» — лишённой плотского вожделения и потому безгреховной. Когда люди достигнут этого блаженного состояния, по их мнению, первородный грех будет искуплен и наступит тысячелетнее царство божье. Таким образом здесь изображён Сад Любви — довольно распространённый в то время сюжет. Это образ земного рая, счастливой гармонии между человеком и природой.
Тема внешних створок — «Сотворение мира» — таинственное видение, в котором ещё нет места для человека. Это всего лишь третий день творения. В прежней традиции этот сюжет изображался по другому — Бог держал в руках своё творение как крошечную игрушку. Здесь земля сама по себе. Это первый известный чистый пейзаж, в котором природа оказывается главной и единственной героиней изображения. У Босха с природой вообще свои отношения — обширные второплановые панорамы Босха уникальны. Плоский пейзаж Голландии с его бесконечным горизонтом идеально соответствовал мировидению художника. В нём чувствуется величие пространств, откуда дует неведомый ветер.
К позднему периоду относится алтарь «Поклонение волхвов». Позы Богоматери и младенца сильно напоминают о «Мадонне канцлера Ролена» Яна ван Эйка. Но с тех пор, как писал ван Эйк, прошло семь-восемь десятков лет. Мир стал другим. Даже Богоматерь с младенцем окружают силы зла. Всё действие приобретает характер литургии — сама Дева служит алтарём и престолом. Странная фигура в дверях полуразрушенного хлева — Антихрист, последний могущественный противник христианства, который должен появиться в конце света. Пейзажи трёх створок, обладающие внутренним единством, представляют собой вариации на тему мира, погрязшего в ереси и отпавшего от Бога. Зло царствует в мире. В правой створке в пейзаже помещена драматическоая сценка нападения двух волков — один из них терзает мужчину, а другой гонится за женщиной. Может быть, это иносказательный рассказ о какой-нибудь опасности, избавление от которой побудило заказать алтарь, а может быть, это голая реальность — нападение волков на людей в те времена — вовсе не редкость. Здесь хорошо видна манера Босха смотреть на мир с высоты птичьего полёта — по крайней мере на пейзаж он смотрит так всегда ; фигуры же в ранних произведениях изображены почти с фронтальной точки зрения, в поздних же — также с высоты.
Тема, которая мучила художника — «Искушение святого Антония» — ей посвящено более десятка картин. Святой Антоний был основателем монашеской жизни, он удалился в пустыню, чтобы вести жизнь отшельника, но дьявол не оставлял его в покое. Искушаемый соблазнами и стразами, Антоний проявлял потрясающую стойкость духа и веры. Сопротивляющийся своим демоническим кошмарам, художник, вероятно, в какой-то мере отождествлял себя с ним. Вся жизнь была борьбой. «И вот разрушилась стена, и демоны явились в виде змей, львов, быков, волков, скорпионов, леопардов и медведей, — и все угрожали, и все рычали». Так повествует легенда о святом Антонии. Мир искушений Босха гораздо многообразнее. Пространство же — безмерно и безгранично (рама разрезает фигуры по вертикали), у него нет центра, нет масштаба, формы переходят одна в другую.
Техника и стиль Иеронима Босха появляются не в результате развития традиции той или иной школы или заимствования у других мастеров. Они вытекают из его взгляда на мир. Босх — первый художник такого типа после ван Эйка. У Эйка природа — воплощение божественного замысла, и мир художественными средствами (свет и цвет) превращается в космическую драгоценность. У Босха — новый образ мира: мир, некогда бывший домом души, стал чуждым ей. Мир становится оптическим обманом. Драгоценность обращается в видимость. Впервые в истории живописи художник создал чистый эффект воздушной перспективы — возникает ощущение необычайной широты, глубины и фантастичности пространства. Это своеобразный мираж — не посягающий на пространство самого зрителя. Мир в себе — самодостаточный и самостоятельный. Целостность картины достигалась ещё и за счёт метода работы — он любил заканчивать свои работы быстро, на одном дыхании. На белую доску наносил он композицию чёрным мелком, затем следовал тонкий бледно-коричневый подмалёвок, и на него уже тонкой заострённой кисточкой наносились прозрачные краски. Он — первый из нидерландских художников, которому принадлежит целая серия рисунков (около 20) пером или кистью. Это и подготовительные наброски к большим композициям, и зарисовки натурщиков, и выдуманные существа.
В число его живописных произведений входит около 35 работ. Это чрезвычайно мало, даже если принять во внимание всевозможные утраты и просто от времени и от усилий Реформации. Трудно отделаться от ощущения чего-то непостижимого, не поддающегося нашему пониманию. Уходящее Средневековье оставило свою последнюю загадку, чтобы люди не думали, что в новые времена они будут умнее и счастливее.